После того, как рабочие ремонтного-механического участка получили нагоняй от Кондратьева за утренние чаепития, больше на слесарном участке чай утром никто не пил. Все сразу расходились по своим рабочим местам, и принимались за работу. Попадаться на глаза Кондратьеву сидящим без дела никому не хотелось. У кого не было работы, тот просто делал вид что работает.
Жизнь для работяг очень сильно усложнилась, если раньше можно было спокойно сесть и перекурить, то теперь перекур можно было устроить только тогда, когда начальник не видит, иначе быть беде в виде лишения премии. А начальник в цеху постоянно, и все у него на виду. Это означает, что перекур на работе стал скорее роскошью, чем обычным явлением.
На слесарном участке сидел и спокойно попивал чай только Виктор Павлович Самохин. Лишением премии и другими санкциями его уже не испугаешь. Ясно было только одно: спокойно работать у него здесь больше не получится. На участок зашёл его напарник и бывший ученик Алексей Комаров.
- Палыч ты бы завязывал с чаем - предостерегающе сказал напарник - тут Кондратьев в цеху, щас увидит тебя, разозлится как чёрт.
- Да пошёл он к лешему - махнул рукой Виктор Павлович - думаешь я боюсь его? Тридцать лет здесь работаю, а тут какой то щенок будет указывать мне когда чай пить? Может мне ему ещё в ножки покланяться?
- Ну смотри, как знаешь, моё дело предупредить - пожал плечами Алексей и ушёл работать.
Виктор Павлович продолжил спокойно пить чай. Никуда торопиться он не собирался, и был готов к возможному конфликту с зарвавшимся начальником.
Долго ждать не пришлось, вскоре на участок зашёл Кондратьев, и естественно пришёл в бешенство, увидев обнаглевшего подчинённого с кружкой чая.
- Так я не понял! Самохин, я смотрю ты совсем не понимаешь замечаний начальства? Я что вчера сказал? Больше никаких чаёв! Какого х** ты здесь расселся с кружкой?! - орал начальник.
- Пошёл на*** отсюда - спокойно сказал Виктор Павлович, делая глоток из кружки.
- Что ты сказал?! - завопил Кондратьев, захлёбываясь от возмущения.
- Что слышал! - сказал Самохин.
- Ты как с начальником разговариваешь?! - вопил Кондратьев - да я тебя по стене размажу как клопа!
Виктор Павлович поставил кружку на стол, встал со своего места и надвинулся грозным медведем на Кондратьева:
- Ты на кого голос повышаешь щенок?! Я здесь работал, когда ты под стол пешком ходил! Так что заткнись и вали отсюда, пока я тебе башку молотком не разбил!
- Да я тебя... Да ты!... Ты здесь больше не работаешь!!! - захлёбываясь от возмущения вопил начальник.
- Я тебя сам отсюда уволю салабон! Чмо ты сто восьмое а не начальник, понял? - разъярённым медведем ревел Виктор Павлович.
- Ах ты пень старый! Забыл с кем разговариваешь? Я тебе сейчас напомню!
Кондратьев толкнул своего подчинённого. Самохин потерял равновесие и облокотился на свой верстак. Это ещё больше разозлило Виктора Павловича. Он схватил с верстака молоток и с размаху попытался ударить Кондратьева. Молоток рассёк воздух в нескольких сантиметров от головы Кондратьева. К счастью начальник вовремя отскочил, но Виктор Павлович замахнулся для нового удара. Он снова попытался ударить начальника и опять промахнулся. Кондратьев прыгал как кузнечик от разъярённого слесаря, потом развернулся и задал стрекача со слесарного участка.
- Ещё раз увижу, зашибу как пса шелудивого! - кричал ему в след Виктор Павлович, размахивая молотком.
Все рабочие, которые были свидетелями этой сцены, остановились и в полном шоке наблюдали за тем, как разъярённый слесарь гонял начальника молотком.
Кондратьев немедленно доложил о случившемся начальнику цеха, и тот вызвал обоих на ковёр. Через час в кабинете у Трофимова Николая Степановича сидел Кондратьев и Виктор Павлович. Начальник цеха смотрел смотрел на Самохина как судья на подсудимого.
- Скажите Виктор Павлович, почему вы решили, что можете кидаться с молотком на человека? - строго спросил Трофимов.
- Почему я должен терпеть его неуважительное отношение? Я почти в два раза старше него, в отцы ему гожусь, а он орёт на меня как на пацана дворового ещё и оскорбляет! Почему он решил что имеет право оскорблять старика?
- Оскорблять ты меня первый начал, а потом с молотком кинулся на меня как ненормальный, а если бы ты меня убил?! - встрял в разговор Кондратьев.
- Денис Михайлович помолчи - осадил его Трофимов - с тобой отдельный разговор будет, а сейчас выйди за дверь.
- Что? Зачем?
- Выйди я сказал! - повысил голос Трофимов.
Кондратьев встал из за стола и покинул кабинет. Трофимов и Самохин остались тет-а-тет.
- Ну и что мне с тобой делать Виктор Павлович? Ты же понимаешь что это статья? - перешёл на более доверительный тон Николай Степанович.
- Да делай что хочешь Степаныч, я здесь и дня больше не останусь с этим негодяем - махнул рукой Самохин.
- Да знаю я всё, думаешь мне самому нравится этот Кондратьев? По закону он чист, и сделать я с ним ничего не могу, а тебя мне всё равно придётся уволить.
- Увольняй Степаныч, мне уже давно на пенсию пора... Я ведь тебя ещё слесарем помню, когда ты двадцать лет назад мальчишкой к нам устроился. Потом мастером стал, а сейчас вот цехом руководишь.
- Да уж, было время - улыбнулся Трофимов - помню я как ты меня обучал. Это ведь ты посоветовал мне в институт поступать, не послушал бы я тебя, до сих пор наверное в слесарях бы ходил.
- Хорошим ты учеником был - подмигнул начальнику Виктор Павлович.
- Будь моя воля, оставил бы тебя и замял бы дело, но ты сам понимаешь, этот сейчас наверх побежит, настучит, и тогда нам всем не сдобровать.
- Да всё я понимаю - вздохнул Виктор Павлович.
- Напишешь по собственному, и спокойно уйдёшь на пенсию, это всё, что я могу для тебя сделать Палыч, ты уж извини.
- Да чего уж там, и на том спасибо. А этот, бог ему судья, натворит ещё дел, намучишься ты с ним, попомни мои слова.
Виктор Павлович написал заявление, отработал две недели, и спокойно ушёл на пенсию, а Кондратьев стал ещё злее. Он стал ещё больше вымещать злобу на своих подчинённых. Как будто мстил за то, что сделал Виктор Павлович, перед своим уходом.
***