— Не хочу я с тобой жить, ясно? Не могу больше! Во-первых, ты изменилась — в последнее время ты выглядишь откровенно плохо. И это заметил не только я! Многие наши знакомые тоже по этому поводу высказались. Да и ребенок… Ты же понимаешь, что с тобой я полноценную семью не создам? Ты же больная насквозь…
***
Вера лежала на спине, глядя, как серые тени от оконных рам медленно ползут по потолку. Живот привычно ныл — тупая, изматывающая боль, ставшая её постоянной спутницей за последние месяцы. Где-то на кухне зашумела кофемашина, раздался звон ложечки о фарфор. Игорь уже встал. Он всегда вставал первым, словно боялся провести в этой тишине лишнюю минуту.
Вера потянулась к тумбочке. Блистеры с таблетками лежали ровными рядами, как маленькие солдатики, готовые к ежедневной атаке на её организм. Одна — синяя, две — желтых, три — белых. Гормоны. Её жизнь теперь измерялась не часами и даже не днями, а циклами, дозировками и анализами.
Она вспомнила, как три года назад они стояли в этом самом доме, окруженные запахом свежей краски и дорогих цветов. Игорь тогда подхватил её на руки и кружил по гостиной.
— Верочка, это только начало! — смеялся он. — Мы построим здесь империю. Нашу маленькую, уютную империю.
И он строил. Он засыпал её подарками так густо, что она едва успевала удивляться. В гараже блестел новенький кроссовер с огромным красным бантом на капоте — сюрприз на годовщину. Каждую осень в её руках оказывалась коробочка с очередной итерацией «яблочного» телефона. Путешествия планировались спонтанно: «Собирай чемодан, завтра завтракаем в Риме». Три года брака и три года до него, когда они просто жили вместе, казались бесконечным праздником.
Но праздник закончился, когда они решили, что в их империи не хватает наследника.
Вера заставила себя встать. Колени дрожали. Зеркало в ванной отразило женщину, в которой она с трудом узнавала прежнюю себя. Лицо немного припухло от препаратов, в глазах поселилась вечная тревога.
Она вышла на кухню. Игорь сидел за столом, листая новости в планшете. Он выглядел идеально — как всегда. Свежая рубашка, аккуратная стрижка.
— Доброе утро, — тихо сказала она, подходя к чайнику.
— Доброе, — Игорь даже не поднял взгляда. — Как самочувствие?
— Опять болело ночью. Кажется, эта дозировка слишком сильная. Позвоню сегодня врачу.
Игорь вздохнул. Это был едва заметный вздох, но Вера услышала в нем целую гамму чувств: усталость, раздражение и... скуку.
— Вер, может, сделаешь перерыв? Ты уже год пьешь эту дрянь. Ты сама на себя не похожа.
— Перерыв? Паша, если мы сделаем перерыв, все показатели рухнут. Доктор сказал, что сейчас — решающий момент.
Игорь наконец отложил планшет. Его лицо было спокойным, почти каменным.
— Решающий момент для чего? Для того, чтобы ты окончательно превратилась в комок нервов? Мы вчера опять поскандалили из-за какой-то ерунды. Ты плакала два часа.
— Это побочные эффекты, ты же знаешь! — Вера почувствовала, как в груди закипает привычная обида. — Мне больно физически, Игорь. И эмоционально тоже. Ты думаешь, мне нравится так жить?
— Я думаю, что нам обоим так жить не нравится, — он встал, взял чашку и подошел к раковине. — Слушай, давай вечером поговорим. У меня сегодня тяжелый день, пара встреч на выезде.
— Опять вечером? Мы уже неделю не разговаривали нормально.
— Именно поэтому давай дождемся вечера. Без нервов. Ладно?
Он подошел и коротко, почти по-дружески, поцеловал её в лоб. Это был сухой, формальный жест. Так целуют сестер или старых знакомых, с которыми не виделись сто лет.
Весь день Вера провела как в тумане. Работа на удаленке не клеилась. Она смотрела в монитор, но видела только графики своих гормонов. В обед позвонила подруга, Света.
— Ну ты как, мать? Живая? — бодро спросила Света.
— С трудом. Игорь какой-то странный. Будто избегает меня.
— Ой, да ладно тебе. Мужики просто не выносят больничной темы. Им подавай праздник, шампанское и чтобы ты в кружевном белье его встречала, а не с градусником под мышкой.
— Свет, я уже год не была «с шампанским». У меня всё тело ломит. И настроение... вчера я сорвалась на него из-за немытой тарелки. Орала так, будто он мне жизнь сломал.
— Это колеса твои, — со вздохом констатировала подруга. — Завязывай ты с этим, Вер. Ну не получается пока — и бог с ним. Поживите для себя. Вы же раньше из самолетов не вылезали.
— Я не могу просто сдаться. Мы столько вложили в это. И денег, и здоровья.
— Смотри сама. Но береги Игоря. Мужчины — они как дети. Им нужно внимание.
Вечером Игорь пришел позже обычного. Вера приготовила ужин, но еда остыла на столе. Она сидела в гостиной, подтянув колени к подбородку. Когда хлопнула входная дверь, она даже не шелохнулась.
Игорь вошел в комнату, не снимая пиджака. Он выглядел очень решительным.
— Не спишь? — спросил он, присаживаясь в кресло напротив.
— Жду тебя. Нам же нужно было поговорить.
— Да. Нам нужно.
Он помолчал, разглядывая свои руки. Вера чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она знала этот его взгляд. Так он смотрел, когда собирался уволить нерадивого сотрудника или закрыть убыточный проект.
— Вер, я долго думал, — начал он негромко. — Последний год... это было тяжело. Для нас обоих.
— Я знаю, Игорь. Но это временно. Скоро всё наладится. Доктор говорит, что...
— Доктор говорит о медицине, — перебил он её. — А я говорю о нас. О жизни. Посмотри вокруг. Где та семья, которая была у нас три года назад? Где мы?
— Мы здесь, Игорь. Мы боремся за наше будущее.
— Нет, Вера. Мы не боремся. Мы мучаем друг друга. Ты постоянно лечишься, ты в депрессии, тебе больно. Я прихожу домой и боюсь слово сказать, чтобы не вызвать очередной припадок слез.
— Ты называешь моё состояние припадками? — Вера почувствовала, как к глазам подступают слезы. — Я прохожу через ад ради нас! Ради твоего ребенка!
— Вот именно, — он подался вперед. — «Ради нас». Но нас больше нет. Знаешь, я поймал себя на мысли пару дней назад... Я отношусь к тебе как к очень близкому, родному человеку. Как к сестре или лучшему другу. Я ценю тебя, я переживаю за твоё здоровье. Но любви... той любви, от которой искры летели, её больше нет.
Вера замерла. В ушах зашумело, словно она внезапно оказалась под водой.
— Что ты такое говоришь? — прошептала она. — Как это — нет?
— Вот так. Она выветрилась. Растворилась в этих бесконечных анализах, в запахе аптеки, в твоем плохом настроении. Я перестал видеть в тебе женщину, Вер. Я вижу пациента. И я устал быть санитаром.
— Игорь, это же подло! — она вскочила, её трясло. — Ты засыпал меня подарками, ты возил меня по курортам, когда всё было легко. А как только начались настоящие трудности, ты решил сбежать? «В болезни и в здравии» — это были просто слова для тебя?
— Не надо пафоса, Вера. Я не сбегаю при первых трудностях. Мы год живем в этом кошмаре. Я честно пытался. Я поддерживал тебя, я платил за лучшие клиники. Но я не могу заставить себя чувствовать то, чего больше нет.
— Ты просто эгоист! Тебе нужна была красивая кукла рядом, чтобы хвастаться перед друзьями. А кукла сломалась, да? У нее гормональный сбой, она поправилась на пять килограммов, у нее синяки под глазами. И ты решил — пора менять модель?
Игорь тоже встал. Его лицо исказилось от раздражения.
— При чем тут вес или синяки? Ты слышишь меня вообще? Дело в том, что происходит между нами. Мы стали чужими. Мы просто соседи, связанные общим несчастьем. Разве это семья?
— Семья — это когда люди проходят через испытания вместе! — закричала она, не сдерживая рыданий. — Я пью эти таблетки не потому, что мне весело! Я хочу ребенка от тебя!
— А я уже не уверен, что хочу ребенка от женщины, которую больше не люблю, — ледяным тоном произнес он.
Эти слова ударили сильнее, чем если бы он её ударил. Вера опустилась на диван, закрыв лицо руками. Она чувствовала, как мир рушится, превращаясь в груду строительного мусора. Шесть лет жизни. Три года надежд. И всё это разбилось об одну фразу.
— Ты серьезно? — выдавила она сквозь слезы. — Ты хочешь расстаться?
— Да. Так будет честнее. Я не хочу больше врать ни тебе, ни себе. Я снял квартиру. Вещи заберу в выходные.
— Вот так просто? Снял квартиру? То есть ты уже всё подготовил? Пока я лежала с болями и мечтала о том, как мы будем гулять с коляской, ты выбирал себе новое жилье?
— Я долго к этому шел, Вера. Это не спонтанное решение. Нам обоим нужно выдохнуть. Тебе нужно заняться своим здоровьем без оглядки на меня. А мне... мне нужно вернуть свою жизнь.
— Твою жизнь, — горько повторила она. — Понятно. Твоя жизнь важнее всего. А то, что ты меня просто выкидываешь, как старую модель айфона, это нормально?
— Перестань, — он поморщился. — Я оставлю тебе машину. Квартира останется за тобой, я буду оплачивать счета, пока ты не решишь, что делать дальше. Я не бросаю тебя на произвол судьбы.
— Оставь свои подачки себе! — Вера вскочила и подбежала к нему, толкая в грудь. — Мне не нужна твоя машина! Мне не нужны твои деньги! Мне нужен был муж! Человек, на которого я могла опереться!
— Ты опиралась так сильно, что я начал задыхаться, — он легко перехватил её запястья. — Хватит, Вера. Не устраивай скандал. Это ничего не изменит.
Он отпустил её руки и направился к двери.
— Игорь! — крикнула она ему в спину. — Если ты сейчас уйдешь, назад пути не будет.
Он остановился в дверях, не оборачиваясь.
— Назад пути и так нет. Мы его давно прошли.
Дверь закрылась. На этот раз — окончательно.
Вера осталась стоять посреди гостиной. Огромный дом, который раньше казался их уютной империей, внезапно стал холодным и чужим. Она посмотрела на журнальный столик. Там лежал её новый телефон, который Игорь подарил месяц назад. Блестящий корпус, три камеры, куча функций... Красивая безделушка, призванная заменить внимание.
Она взяла телефон и с силой швырнула его в стену. Экран разлетелся на тысячи мелких осколков, но ей не стало легче.
Боль в животе вспыхнула с новой силой. Она доползла до кухни, трясущимися руками достала таблетки. «Decapeptyl», «Utrogestan»... Названия, которые она выучила как молитву.
Она посмотрела на белые капсулы и вдруг почувствовала тошноту. Всё это время она пичкала себя химией, разрушала свое тело и психику ради человека, который просто ждал удобного момента, чтобы выйти из игры. Она боролась за двоих, а он просто наблюдал со стороны, как зритель в театре, которому наскучил затянувшийся спектакль.
Вера открыла мусорное ведро и одним резким движением высыпала туда всё содержимое аптечки. Блистеры, флаконы, рецепты. Всё.
Потом она села на пол прямо там, на кухне, и зарыдала. Это были другие слезы — не те гормональные истерики, к которым привык Игорь. Это были слезы очищения. Тяжелые, соленые, настоящие.
Прошло три дня.
Дом казался вымершим. Вера почти не выходила из спальни, но сегодня ей пришлось встать — нужно было забрать документы из клиники. Она медленно оделась, глядя на пустую половину шкафа Игоря. Он действительно забрал самое необходимое в тот же вечер.
На кухонном столе лежала записка: «Ключи от машины на полке. Деньги на карте. Юрист свяжется с тобой по поводу документов в понедельник. Береги себя».
— Береги себя, — прошептала она, комкая бумажку. — Какое лицемерие.
Она вышла на улицу. Её кроссовер стоял на парковке, сверкая на солнце. Игорь любил, чтобы всё было красиво. Она села за руль, вдохнула запах дорогой кожи. Когда-то этот запах ассоциировался у неё с успехом и любовью. Теперь он пах предательством.
Она поехала не в клинику. Она поехала в парк, где они часто гуляли в первый год знакомства.
Там было много людей. Мамы с колясками, влюбленные парочки, старики на скамейках. Вера шла по аллее, и впервые за долгое время ей не было больно. Физическая боль уходила — препараты постепенно выветривались из крови. Туман в голове рассеивался.
Она села на скамейку у пруда и долго смотрела на уток. Внутри было пусто, но эта пустота была странно спокойной. Словно после долгого изнурительного пожара наступило время пепла.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Игоря: «Я забыл зарядку от бритвы. Заеду через час, если ты не против».
Вера посмотрела на экран. Она могла бы устроить сцену. Могла бы запереть дверь и не пускать его. Могла бы выбросить эту зарядку в окно. Но она просто написала в ответ: «Оставлю на крыльце. В дом не заходи».
Через десять минут пришло: «Ок».
Она сидела и думала о том, как странно устроена жизнь. Они мечтали о детях, о будущем, о старости в этом доме. Но их отношения не выдержали самой простой проверки — проверки на человечность. Игорь любил её, когда она была легкой и удобной. Как только жизнь потребовала от него стать опорой, он сломался. А вернее — просто не захотел утруждаться.
— Девушка, вам плохо? — к ней подошла пожилая женщина в смешной панамке.
Вера подняла голову и улыбнулась. Это была первая настоящая улыбка за много месяцев.
— Нет, спасибо. Мне впервые за долгое время хорошо.
— Ну и славно, — кивнула старушка. — Погода-то какая! Жить надо, пока живется.
Вера проводила её взглядом. «Жить надо».
Она вернулась домой, когда машина Игоря уже отъезжала от ворот. Она увидела его профиль за стеклом — он даже не повернул головы. На крыльце сиротливо лежала зарядка, которую он так и не забрал. Видимо, передумал, увидев её машину. Боялся встречи. Боялся увидеть в её глазах то, что он сам в себе презирал.
Вера вошла в дом. Тишина больше не давила. Она открыла окна во всех комнатах, впуская свежий воздух.
Она знала, что впереди будет трудно. Развод, раздел имущества, объяснения с родителями. Знала, что вопрос с ребенком теперь отложен на неопределенный срок, а может быть, и навсегда. Но самое главное — она снова чувствовала себя собой. Не «Верой-пациенткой», не «женой Игоря», а просто Верой.
Она подошла к зеркалу. Опухлость с лица начала уходить. Взгляд стал жестче, но яснее.
— Мы стали как друзья, — повторила она его слова. — Нет, Игорь. Мы даже друзьями не стали. Друзья не бросают в разгар боя.
Она взяла ноутбук и начала искать объявления о продаже дома. Ей не нужна была эта империя, построенная на песке. Ей нужно было что-то свое. Маленькое, настоящее, где не будет места подаркам-откупным и фальшивым обещаниям.
Вечером она позвонила Свете.
— Привет. Слушай, ты говорила, что Глеб продает ту студию на набережной? Она еще свободна?
— Верка? Ты чего, серьезно? — голос подруги дрогнул от удивления. — А Игорь?
— Игоря больше нет, Свет. Есть только я. И я хочу квартиру с видом на реку. Чтобы каждое утро видеть, как течет вода. И больше никаких таблеток.
— Ох, мать... Ну ты даешь. Ладно, сейчас узнаю. Держись там.
— Я уже не держусь, Свет. Я иду.
Вера положила трубку и вышла на балкон. Наступал вечер. Город зажигал огни. Где-то там, в одной из этих светящихся точек, Игорь привыкал к своей «новой жизни», свободной от чужой боли. А здесь, на этом балконе, Вера привыкала к своей свободе.
Она знала: любовь — это не подарки и не путешествия. Любовь — это готовность держать за руку, когда эта рука дрожит от боли. Игорь не справился. Но это была его потеря, а не её.
Она вдохнула прохладный вечерний воздух и впервые за долгое время почувствовала, что дышит полной грудью. Без страха, без боли, без ожидания одобрения.
Жизнь продолжалась. И в ней всё еще было место для счастья. Просто оно выглядело совсем не так, как она себе представляла. И в этом был свой, особый смысл.
Вера вернулась в комнату и начала собирать чемодан. На этот раз она не летела в Рим. Она возвращалась к себе. И это было самое захватывающее путешествие в её жизни.
На тумбочке остался лежать один-единственный блистер с витаминами, который она забыла выбросить. Вера посмотрела на него, улыбнулась и легким движением отправила его вслед за остальными. Больше её жизнь не принадлежала химии. Она принадлежала только ей.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.