Вот дошли они до заветной хатки-мазанки. На пороге из встретил черный, как смоль с огромным красным гребнем петушок. Все расхаживал вокруг Вероники туда-сюда, да своё «Коко-ко» приговаривал, пока не вышла хозяйка – сухонькая женщина, лет 50ти на вид, со светлыми, будто прозрачными голубыми глазами. Поверх темно-русых волос с проседью была повязана белая косынка, в руках у женщины был рушник, с вышитыми на нем красной нитью необычными узорами.
Тётка Ядвига сурово посмотрела на Розу и сказала:
- Что ты, женщина, попусту мелешь всю дорогу? Что я тебе сделала, что ты клянешь меня всю дорогу?
Роза застыла от удивления на пороге – откуда она узнала, ведь вокруг ни души не было, пока к ней шли. Не даром люди говорят – как есть ведьма.
А Ядвига продолжала:
- Вот если б и молодка – дочь твоя про меня дурное слово б сказала – отправила бы вас обеих к чертовой матери со двора, а так помогу ей. А ты, - Она повернулась к Розе, - чтобы носу в дом не казала, жди на лавке.
Ядвига отвернулась спиной к Розе и, взяв Веронику под руку, повела ее в дом.
Убранство в хате Ядвиги было обычным, как и во всех украинских хатах в деревне: так же в углу стояли иконы на расшитых рушниках, печка –мазанка, только разве что пахло в хате травами, да вместо кота-мурлыки выхаживал по дому тот самый черный-пречерный петушок, что встречал их во дворе.
Ядвига уложила Веронику на широкую скамейку, застеленную красивым покрывалом и пошла готовить снадобье – брала какие-то травки, толкла их в ступке, да всё время что-то приговаривала. Вероника не разбирала слов, грудь нещадно горела огнем, высокая температура снова поднялась, в полубредовом состоянии она только видела, как рядом всё так же ходил туда-сюда черный петушок, приговаривая своё «Коко-ко», на что тётка Ядвига ему сказала:
- Ишь, выхаживает тут, красуется? Что молодуха понравилась?..
Дальше тётка Ядвига стала что-то шептать над Вероникой, да мазать нарыва какой-то теплой субстанцией. Затем замотала грудь и обернула рушником, тем самым вышитым, с которым вышла встречать Веронику, да наказала три дня не снимать повязку, а после прийти снова к ней, да лежать побольше – поменьше среди людей ходить.
- Люди всякие бывают, детонька, - ласковым голосом говорила тётка Ядвига, гладя Веронику по голове, - кто недобрым глазом глянет, да в сердцах позавидует, что всё у тебя хорошо – не ходишь, ведь, не жалуешься никому, что с мужем у тебя не ладится, да что ребенок беспокойный – всегда веселая, да трудишься молча себе, а людям то завидно, когда у кого-то хорошо. Так что ты поменьше сейчас среди людей показывайся – слаба ты еще совсем. А через три дня приходи ко мне снова, да смотри в эти три дня из дому никому ничего не давай – ни соли, ни хлеба. Оберег я тебе с собой на это время дала – защиту от дурного глаза людского. А коли из дома чего в эти дни дашь – так и здоровье свое раздашь. Ну, а теперь ступай, детонька.