Интересная ситуация. Неискренность, ложь, утаивание (я бы сказала - крысятничество) - с одной стороны, и нечто, похожее на зависть и досаду - с другой стороны, тут присутствуют. Очевидно, муж не хотел делиться с женой: вдруг бы ей захотелось осуществить за его счёт какую-то свою мечту всей жизни? В путешествие поехать, платье купить? Хроническую болезнь вылечить? на полгода от подработок отказаться? Просто в отпуск за свой его счёт уйти на три месяца?
У женщины чувство законной обиды. Она, при безработном муже, вкалывала по 12 часов ради спасения семейного благополучия. А оказалось, что и не надо было ничего спасать. Женщина вкладывалась силами, здоровьем и временем в общее, пока муж крысятничал. А если бы только ради себя самой - те же 12 часов? Тогда всё так же обидно, или уже гораздо менее? (это без подкола - действительно, интересно).
Если брак строился на любви, доверии и уважении, то это конец брака. Зачем сходиться назад? Я бы не вернулась. Я бы себе всю оставшуюся жизнь представляла, будто в случае какого-то катаклизма я умираю с детьми от голода, а муж в это время что-то ест втихаря, запершись в ванной.
Если брак строился на взаимном удобстве, бытовом комфорте и вокруг материального благополучия - то не на что обижаться, всё в рамках закона и морали. Мораль в данном случае - это мораль новой модели брака, когда каждый сам за себя, со своими материальными средствами, которыми имеет право распоряжаться так, как хочет, за исключением заранее оговоренной сторонами доли в семейный бюджет.
Это именно та модель, к которой общество сейчас идёт, по-моему. И все будущие жены и мужья понесут свои личные "пятачки" в копилку семей именно на таких вот условиях: "моё - не трожь, со своим делай - что хошь". В общее хозяйство - заранее строго определённую часть. Может, даже юридически закрепляемую. В случае развода эта общая часть уйдёт тому, с кем останутся общие дети.
И тогда прекратятся все эти слёзы по загубленной молодости, "съеденной" супругом жизни, по оказавшемуся никому не нужным самопожертвованию ради семьи. Самопожертвования не будет. Бескорыстия ради родного человека не будет. Человечество забудет это слово, это проявление человеческих чувств, и успокоится. Вещи всегда умирают, когда умирают их имена.
Много тысячелетий спустя, когда внезапно какой-то странный субъект вдруг решит на свои личные, отдельные миллионы подарить жене поездку в кругосветное путешествие, или жена субъекта внезапно пожертвует все свои средства ему на операцию по спасению жизни, люди в недоумении будут искать нужное слово, чтоб как-то описать такое странное поведение. И могут не вспомнить, что когда-то оно называлось "....".
