— Егорка, ты рыбки наловил? — крикнул плотный мужик в тёмно-синей ливрее, слегка потёртой и кое-где заштопанной.
— Нет, Иван Иваныч, нету рыбы, — потряс размокшей корзиной из ивовых прутьев вихрастый паренёк лет десяти, — Обмелело озеро! Даже карасиков нет!
— Ох, барин гневаться будет, — расстроенно прошептал дворецкий и сделал ещё одну попытку избежать наказания:
— Егорка, слышь, сбегай к Чудилиным, пусть сетями быстро пройдутся, скажи им: срочно надо!
И Егорка, побросав нехитрый скарб, кинулся выполнять поручение: крепостные крестьяне очень хорошо знали, как тяжела рука их барина! На своих спинах знали! Если Пётр Давыдович Качин в гнев входил — «пиши пропало»! Пороли всех без разбору: и тех кто виновен был, и тех, кто мимо шёл, и тех, кто просто на глаза попался. Поэтому, хитрый люд старался не сердить барина, и потакать его прихотям, которые, к слову молвить, не слишком уж и большие были. Вполне нормальные, у других баре куда как хужее!
Всем хорош был Пётр Давыдович, и пил в меру, и молодых девок к себе в имение не таскал, и повинности для мужиков не повышал уж лет десять как. Единственное, что обожал старый барин — рыбку. И в пирогах, и в ухе, и просто, жаренную с грибами в сметане. Почитай штук пять поваров в имении исключительно рыбные блюда готовили, как говорится, на любой вкус. И вот надо ж было такому случиться, исчезла рыба в их озере! Даже паршивых карасиков не стало!
А тут, как на грех, к барину гости должны были пожаловать, из соседнего имения. В преферанс развеяться, настойки клюквенной отведать, рассказать последние сплетни о жизни Петербуржской знати. Пётр Давыдович приказал заранее наготовить побольше рыбных закусок: вяленой рыбки, сушёной, засоленной… Похвастаться хотел.
А рыбы нет! Вот уже два дня крестьяне, как проклятые, рыбачат, а всего и улова-то: одни головастики да пара ершей!
Спины у мужиков загодя стали болеть. Отлупит барин, как есть отлупит!
Бабы, видя «спавших с лица» мужей, по-своему взялись за дело: к колдунье пошли. А куда ещё-то? Старая ведьма всегда точно предсказывала неприятности. Вот с приятностями не могла: ни разу ничего хорошего не угадала! А стоило спросить, кому чего опасаться надо, так сразу точный список получали: ведьма загодя знала: кто ногу сломает, кто на этой неделе плетей барских отведает, а кто попадётся с чужой жонкой. Оракул, а не бабка, истинно говорю!
Вот к ней бабы и отправились. Как полагается, ночью, взяв творога, сметаны и яиц, чтоб задобрить колдунью. Оставили подношение у порога, а сами в окошко постучали, да вопрос задали: Почему рыба в озере пропала?
Ведьма, не слишком долго думала, раскинула кости, выложила карты, вылила воск в глиняную миску. Тут же получила ответ: рыбы нет — потому что сожрали всю! Кончилась! Озеро — не бездонная бочка!
Но сказать такое крестьянам — значило лишиться подношений. Зачем к ведьме ходить, если рыбы, банально, нету? Покумекав и так и эдак, бабка приняла свой самый зловещий вид и сказала так:
— Рыбы нет, потому как Водяной сердится! Не почитаете его, не уважаете, вот и велел он рыбе не ловиться в ваши сети!
А пока крестьянки охали за за сердце хватались (как же так! Как мы про Водяного-то забыли?!), ведьма выскользнула за дверь, сгребла принесённые дары и смылась. Да дверь покрепче заперла: На сегодня сеанс окончен!
И потом, сколько бабы не ныли: «А как умилостивить батюшку-Водяного, подскажи, уважаемая госпожа колдунья!», так советов и не получили. Ведьма затаилась. То ли сама ответ не знала, то ли своим молчанием на ещё одну «потребительскую корзину» намекала. Причём, скорее всего, оба варианта были рабочими.
Бабы, проклиная ведьминскую жадность, отправились «на общую сходку». То бишь, посоветоваться и решить: что делать с Водяным? Большой бабий Совет решено было устроить в избе у старухи Выжихи. Прозвали её так после пожара, в котором эта самая Выжиха, лет тридцать назад, сильно пострадала: лишилась и дома, и скота и всего имущества. Да и сама сильно обгорела. После этого ополоумела бабка: бродила по деревне и как видела какое-нибудь безобразие (как ей казалось), тут же орала, тыкая клюкой:
—Выжги грех свой! Выжги!
Грехом у старой Выжихи было всё: нарядная лента в косе девицы, лишний мешок муки на телеге мельника, слишком весёлый смех, доносящийся из-за забора. Словом, всё! Но иногда к бабке возвращался ум, и она становилась вполне нормальным человеком. Месяца два в году. И сейчас был как раз такой счастливый период. А ещё у Выжихи домом служил просторный сарай, в котором могла собраться сразу большая компания. Да и мужики, услышав, что их жёны отправились навестить Выжиху, тут же теряли всякий интерес к походу своей благоверной. Со всех сторон плюсы!
Споры и прения затянулись до утра, а ничего бабы придумать не могли. Хотели уже расходиться, но тут на Выжиху «напал» грех. Опять слетела с катушек бабка. Вероятно, бессонная ночь сказалась. Оглядев всех мутным взором, старуха, подняв клюку, рявкнула:
—Не женат наш батюшка-Водяной! От того и тошно ему! Девку требует! Тогда и рыба в озере будет!
Сказала и оземь грохнулась. Перетрудилась, бедная. Бабы, взвизгнув от ужаса, разбежались, даже не потрудившись поднять Выжиху. С криками и воплями все по домам попрятались. А на следующее утро вся деревня, как улей гудела:
— Водяной требует девку в жёны! Иначе — не даст рыбы!
Между тем, Водяной, прекрасно проводил время: вода в озере прогрелась до комфортной температуры, по берегам вовсю цвели ромашки, а соловьи голосили до утра, устраивая целые концерты. По ночам сюда со всех окрестностей сбегались нимфы и дриады, хихикали, кокетничали, плели ромашковые венки и водили хороводы. Красота!
Работы у местного Водяного практически не было: крестьяне своими сетями выловили почти всю рыбу, так что оставалось лишь чистить дно водоёма от ила и водорослей. Но этим делом занималась мелкая озёрная нечисть. Самому же хозяину вод на отсутствие рыбы было фиолетово: уж что-что, а себе питание он всегда мог обеспечить! К примеру, чем плохи лягушки? Улитки? А их по берегу озера водилось огромное множество!
Сейчас же Водяной был занят совершенно иным: он усиленно строил глазки одной симпатичной наяде, которую заприметил неделю назад. Наяда оказалась вполне понятливой нечистью, хотя и со своими принципами. Она уже разрешала целовать ручки, расчёсывать волосы и даже гладить коленки. Водяной размечтался о большем, и всё к тому шло. Вот он зашептал на ушко наяде самые заманчивые и неприличные предложения, на которые та реагировала заалевшими щёчками и заблестевшими глазками. Ещё пара-тройка комплиментов и… и…
И на берег озера, с противными воплями и криками, вывалилась толпа крестьян.
Странные люди, надев на себя холщовые рубахи до пят, волокли к воде непонятного вида девицу. Та вырывалась и дуром орала так, что у Водяного заклинило в ухе. Наяды и дриады с писком разбежались, соловьи заткнулись, ромашки поникли. Лютики — тоже. А потом их потоптали голыми грязными пятками крестьяне ближайшей деревни.
Естественно, волшебный вечер был напрочь испорчен. Злющий Водяной, которого от желания утопить к «едрене-фене всех разом и по одиночке» останавливала лишь расплата в виде кучи утопленников, за которыми придётся присматривать, попытался прогнать вторженцев. Вода в озере заволновалась и почернела, мелкая нечисть завыла и захохотала, вызывая дрожь у любого нормального человека. Туман, который стелился над озером, стал принимать причудливые страшные картины, пугая местных идиотов. Напрасно! Столько усилий — и все впустую!
Идиоты лишь обрадовались, заорав: «Да-да, видите, батюшка Водяной рад нашему подарку! Он показывает, что мы делаем всё правильно!»
У Водяного, который надеялся на то, что сейчас люди сбегут и он ещё успеет подержать за коленку свою наяду, «отпала челюсть» и задёргался левый глаз.
Продолжение на авторском сайте Светланы Рид: