Плагиат башен Гумилёва: Твардовский и не только

Ранее докладывал, как монархисты, на скорую руку сооружая духоскрепный контент о Великой Отечественной войне, пользовались своими же дореволюционными и довоенными наработками (на примере песни "Вставай страна огромная"). Как Твардовский взял у Лермонтова рифму "люди - орудий", и её же взял автор Гимна Москвы, но был вынужден убрать: плагиата мало не бывает.

Сегодня рассмотрим творчество другого потомственного дворянина - Гумилёва, с оружием в руках боровшегося против Соловецкой Власти и погибшего в этой неравной борьбе, что не помешало его отпрыску неплохо устроиться при ней таким же бумагомарателем, а его жене - тоже дворянке, Анне Ахметовой - прославлять Сталина. Оригинальный текст:

Он вышел чёрный, вышел СТРАШНЫЙ,
и вот лежит на берегу,
а по ночам ломает БАШНИ
и мстит случайному врагу

.

И хотя Гумилёв едва ли видел танки, тем более с башнями, но наши гениальные стихослагатели не могли пройти мимо такой замечательной находки. Особенно Твардовский:

Шёл бой за улицу, огонь врага был СТРАШЕН,
мы прорывались к площади вперёд,
а он гвоздит - не выглянуть из БАШЕН,
и чёрт его пойми откуда бьёт

.
Как и в предыдущем случае с "орудиями", Твардовский был не единственным таким знатоком творчества предшественников. Ещё как минимум одному - Николаю Тихонову пришлось проявить изобретательность и ввести транзитное слово: сначала "страшен - пашен", и уже потом "пашен - башен":

Оружьем увешан и СТРАШЕН,
в награбленных женских мехах,
враг рвётся с затоптанных ПАШЕН
к огням на твоих очагах
*
И танки с оснеженной ПАШНИ
уходят, тяжёлые, в бой.
"За Родину!" - надпись на БАШНЕ
и "Харьков" - на башне второй

.
Я это к тому, что другие пропагандисты подводят к пониманию: дворяне гениальны, вот писали стихи, а рабочий интеллектуально убогенький точил болты на заводе, после смены приходил в свой барак, выпивал бутылку водки, тискал сожительницу и заваливался спать. Подумать только, это убожество казнило Гумилёва, травило дворянина Булгакова, и Пастернака [выдававшего себя за иерейчика, хотя папа его до Геволюции был академиком в Санкт-Петербурге], а председателя Союза Писателей СССР (выше мы разбирали: это было такое же дворянское гнездо, как Совнарком и ЧК-ФСБ) Фадеева и вовсе вынудило застрелиться, как и дворянина Маяковского.

Но дело не в гениальности, а в Монархии как системе социального фашизма: задолго до Геволюции дворяне насильно удерживали наших прадедов в рабстве, не давая им развиваться, отрезая доступ к образованию, а только "гони план! гони план!". После Геволюции ничего не изменилось: дети рабочих становились рабочими (сначала им и в голову не пришло бы что-то другое, а потом места в университетах уже были прочно заняты детьми недобитых дворян) - а дети дворян, как того же Гумилёва и Ахметовой, что-то не додумались идти точить болты на завод. Константин Симонов вообще сын княжны. Но о нём в другой раз.