https://dzen.ru/a/Zl2kEiIAvm1dsYLV?share_to=link
Дипломная практика на Камчатке
Географическая справка
Камча;тка - полуостров в северо-восточной части материка Евразия на территории России. Омывается с запада Охотским морем, с востока - Беринговым морем и Тихим океаном.
Полуостров вытянут с северо-востока на юго-запад на 1200 км. Соединяется с материком узким (до 93 км) перешейком - Парапольским долом. Наибольшая ширина (до 440 км) - на широте мыса Кроноцкий.
Общая площадь полуострова— 472,3 тыс. км;.
Восточный берег полуострова сильно изрезан, образует крупные заливы Кроноцкий, Камчатский, Озерной, Карагинский, Корфа) и бухты (Авачинская, Карага, Оссора и др.). Далеко выступают в море скалистые полуострова (Шипунский, Кроноцкий, Камчатский, Озерной).
Центральную часть полуострова пересекают два параллельных хребта – Срединный хребет и Восточный хребет, между ними находится Центрально-камчатская низменность, по которой протекает река Камчатка.
Самая южная точка полуострова – мыс Лопатка находится на 50° 51' 55'' с. ш.
На Камчатке находится 29 действующих вулканов и более 200 потухших. Вулканические извержения происходят ежегодно.
На Камчатку я добирался долго, больше суток, хотя и на самолете. ИЛ-18 летел из Ленинграда по такому сложному зигзагообразному маршруту, через Омск, Иркутск, Якутск и Магадан, что я подумал, что до Петропавловска-Камчатского никогда не долечу. Но долетел. Сам полет мне мало запомнился. Разве что в Якутске в салон самолета налетело столько комаров, что до самого Магадана, пассажиры дружно хлопали в ладоши, убивая их, а стюардессы, облепленные комарами, разносили напитки. Наконец за бортом показалась Камчатка. Сверху она показалась пустой и неприветливой. Меня поразило огромное количество снега в горах и предгорьях. И это несмотря на середину июня. И еще то, что листья на деревьях только недавно распустились и были еще нежно зеленого цвета. Был выходной день, меня никто не встречал. В автобусе, везущем меня из аэропорта в город, я прислушивался к разговорам местных жителей и удивлялся названиям районов города, которые они без конца упоминали: Сероглазка, КП (так оказывается, называлась Комсомольская площадь), Красная сопка, Сапун – гора, (как в Севастополе). Свой родной Петропавловск-Камчатский они просто называли Питером, и вначале я подумал, что все в автобусе родом из Ленинграда. Остановки автобуса назывались в основном тоже очень просто: 26 км, 10 км, 9 км, 4 км и так далее. Отсчет велся от площади Ленина с Областным театром и зданием городской Администрации, а также и расположенным неподалеку Главпочтамтом.
Институт вулканологии был закрыт. Адрес улицы, который был записан у меня на бумажке, оказался записан неправильно и я позвонил в квартиру чужого дома на проспекте Победы вместо нужного мне бульвара Пийпа. Мне открыла женщина, которая, судя по ее мыльным по локоть рукам, стирала белье. Она быстро и толково объяснила куда мне нужно идти, и я, оставив у нее свой тяжелый рюкзак, пошел искать нужную улицу и дом. Вот так просто, оставил вещи у незнакомого человека, как будто здесь это обычное дело. Одним словом – Камчатка: незнакомая, гостеприимная и приветливая.
***
Уже на третий день пребывания в Институте вулканологии я попадаю на пикировку капусты. Весь Институт отправляют в ближайший совхоз, где нужно отбирать из теплиц рассаду капусты вместе с землей на корнях и складывать ее в специальные ящики для последующей посадки в поле. На капусте я знакомлюсь с большинством тех известных вулканологов, чьи книги и статьи читал, готовясь к поездке сюда. Обращаю внимание, что разговоры ученых, на какую бы тему они не начинались, заканчиваются все равно разговорами о работе: об извержениях и землетрясениях. Поэтому с интересом слушаю все это, открыв рот. Заодно узнаю, что Пийп – это эстонская фамилия, которая в переводе означает трубка. Бульвар, где находится Институт, назван так в честь него, директора этого Института, который умер прямо во время доклада в конференц-зале.
***
Основное время своей летней практики на Камчатке я провел, работая у подножия вулкана Плоский Толбачик в окружении прекрасных и сказочно удивительных вулканов Ключевской группы и не менее прекрасных людей, сотрудников лаборатории Голоценового вулканизма Института вулканологии. Мы отбирали вулканические пеплы древних извержений для последующего их анализа. Всего пол-года назад на Толбачике закончилось грандиозное по масштабам знаменитое на весь мир Толбачинское извержение, и Институт вулканологии почти в полном составе изучал его последствия. Камчатка поразила меня своей красотой. Величественные вулканы, бурные реки, огромные медведи, красная рыба, идущая на нерест вверх по реке, олени, хрустящий вулканический песок под ногами, необычайно злые комары, которые как кто-то пошутил, прокусывают надувной резиновый матрац – все то, о чем я читал, я увидел своими глазами. Я увидел редкие для Камчатки канатные лавы Гавайского типа и глыбовые лавы, со смешным названием «аа», про которые до этого только читал. Трогал руками горячий вулканический шлак, который внешне был очень похож на обычный шлак из угольной котельной. И видя все это, я вспоминал свою тройку по общей геологии за продукты вулканических извержений, по которым я именно сейчас хожу и которые отбиваю молотком. Я увидел многокилометровый пляж на берегу Тихого океана, сложенный черным магнетитовым песком, который раскаляется на солнце так, что на него нельзя наступить босиком. Я увидел холодный и величественный Тихий океан и искупался в нем. Я часами не мог оторваться от вида белоснежных ледников. Я узнал, что такое сухие реки, в которых большую часть года практически не бывает воды. В обрыве одной из них под поселком Козыревск мы нашли бивень мамонта. Позднее определили, что возраст этой находки составлял 14 тысяч лет. Но все равно, самое главное – это конечно люди, с которыми мне посчастливилось познакомиться на этой практике. Иван Васильевич Мелекесцев, Ольга Александровна Брайцева, Генриетта Евгеньевна Богоявленская, Юрий Михайлович Дубик, Игорь Иванович Гущенко, Вера Викторовна Пономарева – именно им я бесконечно благодарен, за то, что вулканология позднее стала моей основной профессией на многие годы.
Как оказалось, в Институте вулканологии работает очень много выпускников Московского университета и московских вузов. И мне было чему у них поучиться. Кроме вулканологии они могли часами говорить о литературе, живописи, истории и я слушал их с тихим восторгом. Они все казались мне какими-то необычными. Веселые, жизнерадостные, увлеченные своей работой, совсем как те искатели, о которых я писал сочинение на вступительном экзамене в Университете.
***
Моя практика на Камчатке закончилась, и я уже дома. Конец сентября. Город встретил меня дождями и промозглой сыростью. На начало занятий я опоздал на две недели, поскольку в последний момент после Камчатки мне предложили поехать на Командорские острова. Из поездки на Командоры запомнилось, как по дороге туда к нашему кораблю «Николаевск» подлетел американский самолет разведчик «Орион» и летал вокруг корабля так низко, что я мог рассмотреть пилотов в кабине. Люди на палубе радостно махали самолету руками, а я на всякий случай спрятался за корабельную трубу, потому что не знал, что у этих американцев на уме? Вдруг это специальная провокация и что если они как дадут сверху пулеметную очередь по кораблю? А на обратной дороге наш корабль попал в жуткий шторм, когда он так зарывался носом в волну, что она целиком перехлестывала через него.
Я провел на Командорах почти три недели, исходив пешком всю северную часть острова Беринга помогая отбирать в речных обрывах вулканические пеплы и образцы почв на спорово-пыльцевой анализ. Там же я впервые увидел огромное количество растущих на кочках грибов подосиновиков, побывал на лежбище морских котиков, поглазел на смешных птиц топорков, впервые попробовал на вкус баклана, которого мы подстрелили из пистолета. Еще запомнилось, как купаясь в ясную солнечную погоду в Тихом океане, несмотря на то, что уже был сентябрь месяц, я увидел плавающую рядом доску и решил попробовать прокатиться на ней по волнам, как неоднократно видел это в кино. Свалился я с нее почти сразу, и все остальное время пытался от нее избавиться, а доска вновь и вновь с каждой волной догоняла меня и лупила меня по спине. А однажды, уходя из поселка на несколько дней в маршрут, мы забыли взять с собой миски, вилки и ложки. Поэтому вместо тарелок использовали большие плоские половинки раковин морских гребешков, а ложки делали, расщепив найденную на пляже палочку и засунув туда створку ракушки поменьше.
Материала я набрал предостаточно, поэтому проблем с защитой диплома быть не должно. И мне уже хочется после окончания университета распределиться на Камчатку и поработать в Институте вулканологии несколько лет. Хотя в моих первоначальных планах было распределение в «Севморгеологию». От них я ездил на практику после третьего курса, и работать у них мне понравилось. Кроме того, они переселялись в новое здание в городе Ломоносов, как раз недалеко от моего дома, и мне не пришлось бы тратить пол дня на дорогу на работу и обратно. Но, побывав на Камчатке, я никуда уже больше не хотел, только туда, тем более что в Институте вулканологии обещали прислать мне на нашу кафедру приглашение на работу в том случае, если у них появится свободная вакансия.
Продолжение следует.