https://dzen.ru/a/Zl2aHbOR1BJWLdt5?share_to=link
Производственная практика на Северной Земле
Географическая справка
Архипелаг Северная Земля — российский архипелаг в Северном Ледовитом океане. Был открыт в 1913 г. экспедицией Бориса Вилькицкого и был назван первооткрывателем «Тайвай» по имени участвовавшим в экспедиции ледокольных пароходов «Таймыр» и «Вайгач». Правительство, однако, утвердило название «Земля Николая II» в честь царствовавшего тогда российского императора. Первоначально предполагалось, что Земля Николая II представляет собой один остров.
11 января 1926 г. Президиум ЦИК СССР своим постановлением переименовал Землю Николая II в Северную Землю. Впервые острова архипелага были детально обследованы и изучены в 1930-1932 году экспедицией Арктического института под руководством Георгия Алексеевича Ушакова. В 1931—1933, были открыты образовывающие архипелаг острова, которые получили от советских первооткрывателей (Николая Урванцева и Георгия Ушакова) названия Пионер, Комсомолец, Большевик, Октябрьской Революции, Шмидта. Остров Цесаревича Алексея был переименован в остров Малый Таймыр.
Площадь архипелага около 37 тыс. км;. Необитаем.
На Северной Земле находится самая северная точка островной Азии — мыс Арктический на острове Комсомолец (81°13; с. ш.).
Свою первую летнюю производственную практику я прохожу в организации «Севморгео» (сокращение от «Северное научно-производственное предприятие по морским геологоразведочным работам»). Точнее не один я. Кроме меня это еще один старшекурсник, студент дипломник Гена Шнейдер с нашей кафедры, один - с геологического факультета нашего университета и четыре студента из Горного института. Мы все должны поехать рабочими на Северную Землю, где незадолго до этого открыли месторождение россыпного золота. Собственно Гена, студент дипломник с нашего факультета меня туда и уговорил поехать. Мы должны будем ходить в маршруты и лотками мыть россыпное золото в речках и искать его в речных террасах, чтобы потом можно было подсчитать запасы. Все мы получаем должность промывальщика 5 разряда, хотя до этого никто не держал лоток в руках. Две недели мы готовимся к отъезду, приезжая ежедневно в здание «Севморгео», которое находится около площади Труда. Мы нарезаем бумагу крафт, упаковываем мешочки для образцов и занимаемся прочей предотъездной суетой. Компания у нас подобралась дружная и веселая. Вся работа проходит с шутками – прибаутками. В июне мы вылетаем в Норильск, где нас поселяют в общежитии в центре города, недалеко от Геологического управления. В Норильске меня поразило обилие сугробов до второго этажа, несмотря на середину июня. Эти сугробы поливают горячей водой из брандспойтов, чтобы они скорее растаяли. Еще удивила железная дорога. По ней мы добирались из аэропорта в Норильск на раздолбанной электричке, состоящей всего из четырех болтающихся вагонов. Из окна электрички были видны редкие чахлые и низкие деревья на фоне бесконечной кочковатой тундры и лагеря заключенных, огороженные колючей проволокой с будками часовых по краям. В городе мое внимание привлек огромный плакат. «Прогулка в тундру – лучший отдых». По-видимому, отдыхать здесь было просто негде. Комендантом общежития оказалась благообразная милая старушка, которая за чашкой чая рассказала мне, что была выслана сюда на поселение после войны. – А за что же Вас выслали? – спросил ее я. - Да собственно на за что. Во время войны я показала немцам дорогу в лес к партизанам, незатейливо ответила она. Ничего себе бабуля…..
Интересно, что Гена Шнейдер после окончания университета распределится в Норильск и много лет спустя станет Главным геологом (это такая должность) этого самого Норильского геологического управления.
Норильск находится на 69 параллели, поэтому эта цифра очень популярна в городе, и часто фигурирует в названиях кафе и ресторанов. Нам же предстоит работать все лето почти на 80-й параллели, всего в десяти градусах от Северного полюса.
***
В Норильском геологическом управлении я знакомлюсь с геологом, огромным мужиком с зычным голосом по фамилии Марковский, который является бронзовым призером чемпионата мира по гребле. Как он говорит, медаль он получал из рук английской королевы. Про него упоминает в одной из своих поэм, где упоминается городок Андерма, Евгений Евтушенко. В этой поэме мне запомнились строчки:
…Уже висело над аптекой:
«Тройного нету» с грустью некой
И как на приторный компот
Мы на «Игристое Донское»
Смотрели с болью и тоскою
И понимали – «не возьмет»….
Последнюю неделю перед вылетом на Северную Землю мы, студенты, проводим в палатках недалеко от территории Норильского аэропорта, где охраняем наш груз. На наших глазах в аэропорту благополучно садится на брюхо грузовой Ан-24, у которого при подлете не выпустились шасси. Тем временем в нашу экспедицию набирают сезонных рабочих в Норильске, в основном из бывших заключенных. Их задачей будет долбить в вечной мерзлоте многометровые шурфы на речных террасах, и брать оттуда пробы грунта, которые мы потом будем промывать на предмет поиска в них знаков золота. Другими словами – определять запасы россыпного золота.
***
Из Норильска весь наш отряд, в котором набралось уже более 30 человек, через Хатангу перебивается на остров Средний, чтобы оттуда вертолетами нас доставили на остров Октябрьской Революции архипелага Северная Земля. На острове Среднем мы провели еще десять дней, в основном охраняя палатку с аммонитом и детонаторами. Эта взрывчатка необходима нам для того, чтобы с ее помощью углубляться в вечную мерзлоту в поисках золота. Погода стоит хорошая, и в один из дней мы посещаем небольшой остров Домашний, где находится могила знаменитого исследователя Северной Земли Ушакова. Идем туда пешком прямо по Карскому морю. Просто лед в море немного подтаял и в поднятых болотных сапогах можно дойти до острова по колено в воде. Со стороны это выглядит так, будто ты идешь по бескрайнему морю «аки посуху», потому что подстилающего льда под водой не видно.
***
На острове Октябрьской Революции, на берегу реки Книжной стоит наш большой палаточный лагерь, в котором нам предстоит прожить более трех месяцев. Там же знакомимся еще с одним студентом практикантом-гляциологом из Московского университета – Максимом. Он прилетел сюда чуть раньше и на правах старожила знакомит нас с обстановкой. Живем мы в специальных утепленных арктических палатках КАПШ в виде куполов или полусфер, рассчитанных на четыре человека. Спим на раскладушках. В каждой палатке есть печка на солярке, так называемая капельница, поскольку печка так устроена, что горящая солярка в ней непрерывно и с шипением капает из топливного бачка. Вокруг нас один снег, говорят, что только в августе температура ненадолго перевалит за ноль градусов в плюсовую сторону. А так все время минус и незаходящее солнце над головой. Каждый день нас студентов делят на две группы. Каждая группа идет в свой маршрут. Нас на вездеходе разбрасывают по речке на расстоянии двух- трех километров друг от друга и мы идем по руслу, промывая лотками через каждые сто метров пробы речного песка. Один раз я уехал и забыл в лагере резиновые перчатки, спохватился, когда вездеход уже уехал, поэтому весь день намывал золото в ледяной воде голыми руками. У нас нет никакого оружия, даже сигнальных ракет или фальшфейеров на тот случай если столкнешься с белым медведем. А следы медведя я видел неоднократно.
Однажды я услышал от нашего радиста, что сотрудники метеостанции на Земле Франца - Иосифа полушутливо полусерьезно просят привезти им автомат и ящик патронов. Так их там «достал» белый медведь. Подкрадывается медведь незаметно. Мало того, что он и так незаметен на белом снегу, так он зараза, еще и свой черный нос лапой прикрывает. Зверь это опасный и агрессивный, поскольку всегда голоден.
Вторая группа студентов идет к шурфам и там промывает пробы грунта, которые рабочие достают с помощью больших деревянных бадей из этих шурфов. Глубина их достигает 10 метров. Если бы не вечная мерзлота, то стенки шурфа давно бы осыпались. На дне шурфа работает один рабочий, которого спускают вниз в той же бадье. Двоим в шурфе просто не поместиться. Он ломом долбит углубление на дне шурфа, куда засовывает детонаторы. Затем размещает в шурфе заряд аммонита. После этого второй рабочий, который стоит наверху, вытаскивает его в бадье с помощью ворота наружу, как берут воду из колодца. Детонаторы подсоединены к электрошнуру. На детонатор подается разряд электричества (как партизаны в кино пускали под откос поезда), раздается взрыв, и рабочий снова спускается в шурф, накладывать в бадью взорванную породу, которая поднимается наверх и там уже промывается лотками. Каждый час рабочие меняются местами. Больше всего золота находится там, где кончаются речные отложения и начинаются коренные породы. Поскольку золото очень тяжелое, оно опускается вниз по рыхлым отложениям и в результате скапливается внизу у границы с плотной и непроницаемой породой. Это место называется плотик (ударение на последний слог), и шурфы и бьют обычно глубоко, до самого плотика. Чем выше (древнее) речная терраса, тем глубже шурф. Пару раз было так, что не все детонаторы взрывались, и когда рабочий спускался и ломом разбивал глыбы породы или долил дно шурфа для следующих детонаторов, то случайно бил по целому детонатору и тот взрывался прямо под ногами рабочего. Осколки детонатора попадали в ноги и задницу рабочему и потом на базе их долго выковыривал оттуда наш врач. Работа эта адски тяжелая и неблагодарная, тем более, пол дня проводить в глубокой яме с ледяными стенами на жутком холоде согласится не каждый. Теперь я понял, почему в Норильске на эту работу согласились только бывшие заключенные.
***
Продолжение следует.