Мой машущий рукой брат плавно сменился картиной железнодорожных путей и деревьев за ограждениями вокзала. В окно я больше не смотрел, не мог. У меня было двоякое чувство — и радость из-за предстоящей учёбы в Москве, и грусть оттого, что покидаю дом.
Моими соседями по плацкарту оказались двое пенсионеров. Пожилая пара о чём-то, шутя, спорила. Мужчина напомнил мне Александра Гордона. Схожести с журналистом в чертах лица, тембре голоса сформировали у меня отрицательное первое впечатление о попутчике. К тому же Михаил, так звали этого мужчину, позже, когда стелил постель, в грубой форме отругал проводниц за неразбериху с матрасами, одеялами и подушками. Его жена — Кира была полностью солидарна с мнением мужа. Она даже поругалась с какой-то девушкой, потому что та стала доказывать, что сотрудники «РЖД» не обязаны всё подавать лично каждому в руки.
Меня всё лето не покидала тревога насчёт правильности моего выбора, которая теперь смешалась с нависшей, как тень, грустью. «Всё верно ли я решил?». На этот вопрос мне трудно ответить даже сегодня, пожалуй, его можно отнести к вечным.
Я забрался на верхнюю полку и попытался заснуть. Ничего не вышло. Тогда я достал книгу Ремарка «Время жить и время умирать» и на несколько часов погрузился в историю немецкого солдата, служащего на стороне Гитлера.
Поезд всё ехал и ехал, а я только и успевал перелистывать страницы. Конец романа снова вогнал меня в тоску. Там тоже был поезд, и также расставание. Я повернулся на бок, о чём-то задумался и не заметил, как заснул.
Утром пассажиры вагона носились из стороны в сторону. Некоторые уже несли чемоданы к выходу. Пожилая пара спокойно пила чай и обсуждала планы на день. Я слез с койки и только теперь увидел, что мы подъезжали к Казанскому вокзалу. По времени оставалось ещё минут десять. Я быстренько оделся и постарался спустить сумку, которую мы с братом еле-еле поместили на полку, и которую несколько дней тщательно собирала мама. Огромная поклажа не хотела двигаться. Заметив тщетные попытки спустить багаж, Михаил решил мне помочь. Пенсионер, которому с виду было лет семьдесят, без труда вытащил с полки сумку и скинул её на сиденье. Кира поинтересовалась, будут ли меня встречать и, когда узнала, что нет, предложила посодействовать. Супружеская пара помогла мне выйти из поезда, ждала, пока я делал остановки, катя свои пожитки на одном колёсике, потому что второе от тяжести отвалилось, и, в конце концов, распрощалась со мной у вагона метро, подсказав, куда ехать.
Я почувствовал разочарование в себе, что так плохо подумал о людях, которые не оставили меня в трудной ситуации. Оценил их, как говорится, по обложке. Мой взгляд упал на футболку с надписью: «Всё будет…». Плохо? Хорошо? Пожалуй, и этот вопрос можно отнести к вечным. Так я отправился в долгое плавание по Москве.
Текст и фото: Ар. Скутин