Я всегда говорю, что безумно люблю Москву. Никогда не смог бы уехать отсюда. Здесь каждый закоулок связывает меня с приятными воспоминаниями. Я знаю этот город как свои пять пальцев, но также быстро забываю, если мы расстаемся. Изучаю его заново. Но Москва такая родная. Как говорила Кэрри в «Сексе в большом городе»: «Я отправляюсь на свидание с городом, о Нью-Йорк, Нью-Йорк». С Москвой тоже хочется отправится на свидание и бродить по ней всю ночь, приехав домой только под утро.
Питер для меня — это город туристов. Ты приезжаешь сюда и укутываешься в шарм гостеприимства, словно приехал к родственникам погостить. И они погружают тебя в заботу, показывая все самые интересные места своей обитель. Ты растворяешься в доверии к этому городу. Как писала Вера Полозкова:
Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.
Как бы многие не восхищались Питером, и не хаяли Москву, мол: «Фу Москва, как тут можно вообще жить, а вот Санкт-Петербург великолепен». Мне нравится архитектурная анархия. При чем даже самая мерзкая – между двумя классицизмами, когда линия фахверка встроена уродина, худший образец семидесятых. Еще такая пыльная и неопрятная. Мое сердце тут же начинает биться быстрее, а по коже мурашки. Я очень люблю несовершенство. В нем есть то самое обаяние, в котором отсутствует снобизм. Я всегда преданно любил Москву, а ты ее не можешь любить, не любя нашей местной уебищности. В этом есть трогательное: Чистые Пруды, дома 20х годов 20 Века, дома конца 19 Века, Сретенский Монастырь, и в уютном старинном московском дворе — такая сирота панельная двеннадцатиэтажка, торчит как хуй эксгибициониста из кустов. И это не происки злой власти от СССР до 2024 года. Не напрямую. Это органика Москвы.
Такой город, это его характер. Он настолько живой, динамичный, дерзкий, быстрый, наглый, что тут именно так все происходит. Снесли-понастроили-снесли. Интриги-скандалы-расследования. Я все это обожаю со страстной нежностью.
Больше моих статей и интересного контента: https://t.me/XCCchanel