Я удержалась на ногах, но сердце встало в горле как камень. Я смотрела, как Даша словно уж выбралась из-под стола и поправила на себе короткие джинсовые шорты. На обнаженных бёдрах были следы от пальцев.
— Она же моя племянница… — все еще не веря в увиденное, как заведённая, повторила я и подняла руку, указывая ладонью на Дашу. Половозрелую девицу двадцати двух лет от роду, с которой у нас и разница-то была смешной, но из-за того, что моя старшая, по матери, сестра рано ее родила и потом постоянно работала, Дашку почти я растила. И теперь оказалось…
— Успокойся и не нагнетай — рявкнул Борис и с психа звякнул так пряжкой ремня, что у него самого чуть искры из глаз не посыпались от того, что он прижал кожу. — Она совершеннолетняя девица и праве решать с кем быть!
— Да, — влезла в разговор Даша, демонстративно проводя пальцем по уголку рта, словно бы вытирая что-то. — Теть Арин, пора признать, что я девушка видная и ладная…
— Ты змея… — только и смогла я выдавить, ощущая, как к горлу подступила тошнота. От этого все внутри вздрагивало, и я судорожно прижала ладонь к груди.
— Я просто знаю, что надо настоящему мужчине! — выпалила Даша и бросила такой многозначительный взгляд на моего мужа, что странно, как Борис вообще еще мог что-то разумно мыслить. — А ты слишком правильная со своими сорочками в пол и консерватизмом.
— Замолчи… — хрипло попросила я, не зная как быть со всем этим знанием, которое свалилось на меня только что. — Лучше замолчи… Я доверила тебе ребенка и пока он задыхался, ты тут…
— Была с твоим мужем? — ехидно спросила Даша, и тут Борис рыкнул:
— Даша умолкни и иди к Егору. Мне надо поговорить с Ариной, — сказал он сухо, словно бы прислугу отчитал. Даша надула губы и капризно сложила руки на груди.
— Она не подойдет к моему сыну, — сказала я ультимативно. — Она не приблизится к Егору ни на шаг и вообще сейчас же соберет свои вещи и исчезнет из моей квартиры…
Борис бросил на меня едкий, злой взгляд и протянул холодно:
— Из моей квартиры. Берега не путай, Арин, а то я ведь и разозлиться могу… — Боря поправил манжеты на рукавах рубашки и вскинул подбородок, провел пальцами по волосам, зачесывая их назад.
— Разозлиться? — переспросила я, вся дрожа от боли и отчаяния. — Ты серьезно считаешь, что имеешь какое-либо право на злость?
— Я имею любые права, — рыкнул муж, и я сглотнув, заметила:
— Ты спишь с моей племянницей, Борис! — голос сорвался, и имя супруга я просипела. Муж вскинул на меня пронзительный темный взгляд, и я поняла, что он просто в бешенстве. Он был зол, только я не понимала на что? Это же он спал с моей племянницей. Это же он сам взял и разрушил все, что было дорого нам обоим.
— Она взрослая девица и сама вправе выбирать с кем спать, — повторил с нажимом мой муж, и у меня затряслись губы. Слезы помимо воли брызнули из глаз. Пальцы задрожали, и я выронила проклятую вилку.
— И поэтому она выбрала моего мужа, да? — спросила я тихим безжизненным голосом, потому что чудовищное, страшное осознание, что все кончилось, что жизнь наша кончилось, на меня навалилось скопом. Просто смяло под собой меня, как конфетный фантик.
— Не утрируй, во всем разберемся… — фыркнул муж и пожал плечами.
— Борь, в чем разбираться? — вылетело у меня. — Ты понимаешь весь абсурд. Ты спишь…
— Это ты виновата! — заорал на меня супруг, и я прижалась плечом к косяку, стараясь спрятаться от голоса, что для меня был как гром. — Это ты приволокла ее в наш дом. А я взрослый, сильный мужик! Мне не хватало одной тебя!
— Поэтому надо лезть на племянницу? — уточнила я, чтобы просто не сойти с ума от домыслов.
— В основном всегда лезла я, — усмехнулась Даша, накручивая на палец тонкий темно-русый локон.
— Замолчи, Даш, — попросила я. — Ты хотя бы представляешь, что натворила? Что скажет твоя мать?
Я хотела хоть как-то воззвать к совести предателей, но по ухмылкам, по переглядкам понимала, что это невозможно. Даша опёрлась поясницей о стол и протянула ласково:
— Я думаю ничего страшного она не скажет. Арин, пора сказать правду. Ты пожила с хорошим мужчиной, дай дорогу молодым… — Даша запрокинула голову и тряхнула волосами. Это же для него были все эти майки, короткие сорочки, облегающие шортики. Это для него она вечно забывала свое белье на сушилках. Это из-за него она напросилась пожить.
— Я тебя в садик водила, — произнесла я, просто сходя с ума от ужаса. От осознания настолько все прогнило и испортилась. — Я тебе волосы заплетала и варила каши. Я сама была ребенком, но смотрела за тобой как за родной… а ты…
— А что я? — вдруг дёрнулась ко мне Даша и вцепилась мне в ворот голубого платья. — Что я? Думаешь мне по кайфу сидеть было в той глуши, которую ты называешь домом? Поселок городского типа, где если ты не проститутка, то официантка. Думаешь мне не хотелось вырваться? Пожить нормальной жизнью, не выбирая туфли взять или месяц не жрать нормально?
— Даша замолчи и успокойся, — повторил Борис надменно. — Я повторять не буду. Быстро ушла к Егору.
— Уйду, когда все ей выскажу, — фыркнула Даша, прижимая меня к стене. — Арин, ты слишком чистоплюйка, чтобы помыслить о том, что не все в этом мире достается стараниями и умениями. Иногда надо как следует прогнуться, чтобы получить желаемое. И я прогнулась.
— Даша! — рявкнул Борис, делая шаг к нам.
— Что Даша? — вызверилась на него племянница. — Давай говори. Или может поведаешь как после того, как она засыпала, ты приходил ко мне в спальню ?
Меня стало еще сильнее мутить. Я затряслась, стараясь вырваться и сбросить руки племянницы с себя. В голове звучал лишь только визг.
— Даша, я не потерплю, чтобы ты говорила со мной в таком тоне, — заметил Борис. Его кулаки сжались, а венка на лбу запульсировала.
Что же он натворил?
Как он мог так поступить с нами.
Господи, что скажут родные. Как объяснить Егору, что отец простой предатель.
— Ей будешь указывать в каком тоне говорить, а я буду говорить так, как хочу, — протянула зло Даша и, перейдя на спокойный голосок, спросила: — Или тебя это не устраивает? Что я не безвольная курица в рот тебе заглядывающая?
Я дернулась и сбросила руки племянницы с себя. В голове набатом звучали голоса матери и сестры: «Не будь эгоисткой, девочка поступать приехала, а ты не хочешь хотя бы дать ей жильё. Ну не объест она вас, она же как воробушек, ну тебе что лишние руки и присмотр за сыном помешают?».
Я тряхнула головой, выбрасывая из неё родственные причитания.
— Даша, ты забываешься… — протянул Борис и, резко подойдя, схватил за руку Дарью. Дернул на себя, оставляя на ее запястье красные следы от пальцев. — Ты в моем доме. Думаешь за просто так…
— Так я тебе за это и была с тобой! — фыркнула Даша и попыталась сбросить руку мужа.
— Господи, это дурдом… — протянула я, покачав головой и прижав пальцы к вискам. — Это сумасшествие.
— Прекрати ныть, — рявкнула Даша, и я, подняв на неё взгляд увидела как Боря тряхнул ее за плечо. . Визг. — Ах ты…
Я перевела глаза на мужа и увидела, как он еще раз на себя дернул Дашу.
— Ты либо делаешь как я сказал, либо можешь выметаться из моего дома, поняла? — спросил муж и снова тряхнул мою племянницу.
— Вот как заговорил. Как только Арина все узнала, я уже не сладкая малышка, не вкусная милашка, да? — со злостью протянула Даша и поджала губы. — Думаешь сейчас так быстро от меня избавишься?
— Я не буду говорить с тобой в таком тоне… — хрипло произнёс Боря, словами сдирая с меня кожу по лоскуту. Меня трясло от омерзение, от презрения к этим двум дорогим некогда мне людям. В солнечном сплетении больно тянуло, словно бы меня долго и методично били под дых. Я хватала ртом воздух, не понимая, что делать в ситуации, когда муж спит с племянницей. — Я содержу тебя. Поэтому я и заказываю всю музыку. Сказал плясать, значит будешь плясать. Сказал сидеть, значит сядешь, поняла?
Боря снова дернул Дашу, и она зарычала.
— Да пошел ты. Я еще не выслушивал такого от мужика, который ведет себя как не знай кто. С женой живет, а за закрытыми дверьми с другой спит, — словно захлебываясь ядом, выдавала порционно злые слова Даша. Она доводила Борю и его трясло уже, а я неверяще спросила:
— Вы совсем чокнутые? Егор чуть не задохнулся пока вы тут были? Он не мог достать лекарство… — меня убивало то, что Борис настолько равнодушен к собственному ребенку. Настолько безжалостен.
— Да помолчи ты, — нервно отозвалась Даша. — Носишься со своим Егором как с хрустальным. Ничтожная ты Ариш, даже ребенка дефектного родила!
Слова полоснули меня прямо по сердцу. Каждая мать винит себя, когда дети болеют.
Я не была исключением.
Каждый раз когда у Егора начинался приступ, я корила себя что что-то сделала не так, хотя мне врачи объясняли, что моей вины в этом нет и быть не могло.
Но я не верила.
Сдавала анализы. Искала причины в чем-то генетическом.
Я просто хотела, чтобы у моего ребенка была нормальная жизнь. Но о какой нормальности может идти речь, если даже семья вся чокнутая.
Я сдавила пальцами виски.
— Я в этом участвовать не собираюсь, — тихо произнесла я, шагая из кабинета мужа в коридор. — Делайте что хотите, но мой сын этого видеть не будет…
Боря толкнул Дашу к столу и шагнул ко мне. Теперь на моих предплечьях сомкнулись пальцы-клещи. Я смотрела в темно-карие глаза мужа и мысленно спрашивала за что он так со мной, что я сделала такого, что он шагнул за порог нерушимости брачных клятв.
— Зачем? — только и спросила я, не в силах сдержать слезы и ощущая, как по щекам побежали горячие дорожки, как в глазах словно тонна песка оказалась.
— Не задавай глупых вопросов. Я мужик. Мне надо иметь много женщин, — фыркнул муж.
— И предавать семью? — горько спросила я, стараясь вырваться из хватки. У Егора в зале что-то упало и меня как магнитом потянуло к сыну. — Пусти…
Боря разжал пальцы, и я ударилась спиной о стену. Шагнула вбок. Ещё и еще.
Егор сидел на полу и прижимал к себе медведя. Он смотрел мультик и напряжено повторял все слова. Я прикусила губы и, прикрыв дверь, шагнула к гардеробу.
— Не думай даже, — холодно бросил мне в спину муж.
— Что не думать? — спросила я и дернулась в сторону, туда где стояли чемоданы и на полке лежали документы. — Третьей побыть предлагаешь?
— Арина, это всего лишь интрижка и никакого вреда семье она не принесет. Будь благоразумной, — сказал лениво Боря и меня взорвало.
— А для интрижки ты не мог выбрать не мою племянницу? — спросила я на грани слышимости. Пульс стучал в висках, и я хотела снова сжать пальцами голову, чтобы ослабить этот нагнетающий гул.
— Какая разница кого я выбрал. Это не имеет никакого значения. Моя семья это ты с Егором… — Борис зашел за мной в гардеробную и попытался перехватить меня за запястья, но я взвилась и не позволяла к себе прикоснуться.
— Не трогай! Ты чуть ребенка не угробил! — рычала я, желая вместо того, чтобы стараться избежать прикосновений просто разодрать мужу лицо в кровь.
— Ничего не случилось бы. У него всегда есть ингалятор, — отозвался муж и прижал меня к полкам спиной. Я больно ударилась лопатками и чуть не застонала.
В гардеробную зашла Даша и сложила руки на груди.
— Знаешь почему он не обратил внимание на Егора? Потому что я рожу ему нормального здорового ребенка! — злорадно протянула племянница и бросила в меня тестом на беременность.
Две полоски.
Анна Томченко
начало в подборке
продолжение следует