3 участок
Это первая статья на этом канале. Начнем мы, на первый взгляд, немного хаотично. Не по алфавиту, не по старшинству захоронений, не по нумерации участков, а с той могилы, с которой началось мое знакомство с некрополем Донского монастыря. И, конечно, здесь присутствует личный интерес.
Предистория: разбирала дневник масона Василия Сергеевича Арсеньева. В нем он довольно часто упоминал о своем тесте — Юрии Алексеевиче Долгоруком. Я влезла посмотреть, что пишут о нем и обнаружила, что похоронен он на Донском кладбище, участок 3. Остальное оказалось почти простым делом. Я поехала на кладбище, нашла захоронение, положили с бабушкой цветы. Спустя несколько дней, мне захотелось вернуться и сделать фотографии соседних захоронений и выяснить, кто там покоится. Ну и поделиться здесь.
Итак:
могила князя Юрия Алексеевича Долгорукого (12.02.1807-06.03.1881) и его жены княгини Елизаветы Петровны Долгорукой (урожд. Давыдовой, 29.12.1805-18.09.1878). Интересно, что у Арсеньев пишет о них как о Долгоруких, на надгробии — также. А в википедии они — Долгоруковы.
Надписи на памятнике:
«Княгиня Елизавета Петровна Долгорукая рожденная Давыдова.
родилась 29 сентября 1805 году
скончалась 18 сентября 1878 года»
«Князь Юрий Алексеевич Долгорукий
родился 12 февраля 1807 года
скончался 6 марта 1882 года»
С других сторон:
«Блаженны мертвые умирающие в Господе
Апокалипсис гл. 14, ст. 13»
«Всех судие Боже мой и Господи, да услышу тогда глас Твой возжеленный: да увижу свет Твой великий: да узрю селения Твоя: да узрю славу Твою, радуяся во веки»
«Помяни нас, Господи, егда приидеши во Царствие Твое.
Переписывать вики не буду. Приведу лучше выдержки из дневника Василия Сергеевича.
«С живейшей благодарностию, соединяю с дорогой памятью святой супруги воспоминание о светлых личностях родителей ее. Дорогой и почтенный тесть мой, человек глубокого ума и сердечной доброты, мыслитель христианский и тайноведец важнейших истин, прикрывавший это величайшей скромностию, был направителем чтений моих, а меня удостоивал сообщения своих мыслей (феософских, мистических и спагирических). Друзей этого на правления он любил, принимал и навещал. Впервые видел я его у почтенного Дмитрия Ивановича Попова, в 1850-м году, не зная, кто был высокопросвещенный посетитель, которому понравился я, как впоследствии я узнал, и что им было сказано Дмитрию Ивановичу и брату своему князю Григорию Алексеевичу, что ни за кого не желал бы отдать замуж дочь, как за меня. Ибо симпатично было ему в молодом человеке искание Истины и внимание к ее последователям.»
Есть в дневнике В.С. и не такие возвышенные эпитеты, а вполне бытовые зарисовки. Они, как раз, позволяют обнаружить обычного человека за фасадом сухих фактов из энциклопедий - человека, подверженного известной страсти: Юрий Алексеевич был игрок.
"Отец мой был у тестя, где я застал его, и остался после него с тестем до 12 1/2 ночи с намерением отвлечь тестя от игры в клубе, куда он однако же поехал.";
"Узнал, что тесть мой вчера ночью проиграл 4000. Осуждение его с отцом, и еще более с женою, когда узнали дома, что он взял у нее 10.000 рублей из присланных 36,000 на уплату за имение и уничтожение обязательства Alexis. Неистовство мое и злобные слова. Спокойствие Наташи. Внушение, что мы должны и в малых вещах сносить спокойно, как иногда сносим большие. Обед у тестя."
"Обет тестя об игре, к[оторый] д[олжен] подписать и духовник его. Замечательная решимость прекратить навсегда на день кончины брата его (сего 13-го июля [sic]). "
"Обед у тестя. Как он боролся с собою, ломал себя сегодня в 7-й день сильнее еще от сна после обеда. Урок мне против обуревающих меня похотей. "
Вот, что пишет В.С. Арсеньев о Елизавете Петровне:
"А покойная моя тёща была женщина высоко верующего направления, умная, тонко образованная, многосторонней культуры и великого благочестия. Ей, основательнице школ по имениям своим и радетельнице, дорого было все истинное, благое и изящное; она была глубоко предана церкви православной и ревностно защищала ее и все христианские убеждения, а воспитывая детей в страхе Божием, она приуготовила христианскую мать в лице дочери.
Впоследствии ее педагогические заботы перенеслись на первое воспитание дочери нашей, Надежды; а сфера семьи, соединявшей христианские добродетели с просвещенною верою, и бывшей светоносным центром среди современного общества, в котором занимало высокое, подобающее положение семейство Долгоруких, — сфера эта сделалась навсегда тем оазисом, в котором и теперь мы семейно оживотворяемся. Да воздаст Господь верной своей рабе, княгине Елизавете, вечные милости и радости, после многих скорбей ее жизни, и да сохранит в детях моих и внуках и внучках высокие правила жизни родителей возлюбленной жены моей, а их бабушки."