В зафиксированных в Совместном заявлении РФ и КНР от 05.06.2019 «базовых принципах двусторонних отношений», которые никто не отменял, заставляет задуматься переведённое на русский язык словосочетание «взаимопонимание, готовность к компромиссам».
Конфуцианская этика, пронизывающая ханьское сознание, описывает «благородного мужа» как образцовый социальный типаж, который отличается от антипода, «маленького человека» принципиальностью, неприятием приспособленчества, ---- где в таком случае место для «компромиссов» в модели поведения «благородного мужа»?
Русскому варианту «взаимопонимание, готовность к компромиссам», выданному на основании стандартных словарных значений переводимых иероглифов, в китайском варианте Совместного заявления соответствовали две пары знаков 互谅互让
Словарь --- вещь хорошая, необходимая, но он, как правило, не даёт расширенного толкования иероглифических сочетаний. На помощь приходят китайские ресурсы, предлагающие как раз-таки развёрнутые пояснения, да ещё снабжённые примерами и ссылками.
В них иероглифическое сочетание 互谅 толкуется не просто как «взаимопонимание», а как «умение входить в положение друг друга», причём, что называется, по-деловому, то есть не испытывая при этом ни позитивных, ни негативных личных пристрастий в отношении другой стороны. То есть «вошёл в положение» другой стороны только потому, что ей непросто, а не сделал это, скажем, из какого-то особого личного расположения к ней либо наоборот.
Смысл второй иероглифической пары 互让 китайские толкователи также описывают гораздо шире стандартного словарного значения «готовность ко взаимным компромиссам», подчёркивая, что речь идёт об «умении скромно уступить другой стороне, не заботясь при этом о собственной славе и удаче, о собственных обретениях и потерях».
Более того, данный сюжет иллюстрируется цитатой из древнефилософского трактата «На Великом Пути», написанного учёным, оставшимся в истории под именем «Благородный Просвещённый» или, как называет его энциклопедия «Духовная культура Китая. Том «Философия», «Мудрец Письмён». Сообщая при этом, что мыслитель сей «вроде бы» был учёником основателя философии даосизма Лао Цзы и современником Конфуция. И добавляя, что помимо идей даосизма, «Мудрец Письмён» активно использовал в том числе конфуцианские понятия и образы.
Товарищ этот 2,5 тысячи лет назад написал:»Как сказано, благороден тот муж, который следует правилам церемониала (умению вести себя с окружающими) и велению долга. Там, где нет места для обязательного следования благородным мужем правилам церемониала и велению долга, там торжествует стремление маленького человека к славе и удаче, ибо маленький человек не может существовать без наслаждения славой и удачей».
Иными словами, «готовность к компромиссам», про которую написали русские переводчики в тексте Совместного заявления от 05.06.2019, это в понимании китайцев не прагматичный размен интересами, а акт глубоко высоконравственный, можно даже сказать, в какой-то степени жертвенный, во всяком случае напрочь лишённый корысти, но исполненный одним лишь душевным порывом «скромно уступить» другой стороне.
Так вот, когда выясняешь всё это (о чём написано выше), возникают закономерные вопросы, в числе которых вопрос «ретуширования» китайских смыслов русскими переводчиками далеко не главный.
Гораздо важнее другое.
Принципы конфуцианской этики, которые Пекин предлагает для выстраивания отношений с Москвой, они российской стороной понимаются и принимаются? А если даже элементарно не понимаются, то как Кремль выглядит после этого в глазах Чжуннаньхая? И наконец, способен ли Китай в современных сложнопереплетённых международных реалиях сам держать высокую планку этических требований классического конфуцианства, чтобы ожидать того же от партнёра?