Буслы
Война пришла в Бондари сытым теплым сентябрем, пыля по дороге множеством немецких кованых ботинок, гаркая что-то нечленораздельно на неведомом доселе языке...
Постреляв на околице для острастки взьярившихся самовыгульных деревенских кобелей, солдаты принялись за скотину.. Деревенцы прятали друг от друга глаза. Через две недели выгнали из домов и их, распихав по сараюшкам да хлевам, отобрав жито, бульбу, цибулю. Жить стало страшно. Боялись даже ходить по воду на колодец, стоявший на окраине деревни.
Ясь все дни, пока согнанные немцами на работы мамка да тетка Ольга пропадали где-то за деревней, сидел дома с дедом, глуховатым и немощным. Дед, свесив с печи босые жилистые ноги, что-то глухо бормотал да качал головою, а Ясь перебирал луковую шелуху в большом решете, отыскивая на ощупь завалявшиеся в ней малые цибулинки, да искал навязанные в узелки тыквенные семечки. Иногда, если мамка или тетка бывали дома, удавалось отведать вкуснющей затирки. И все бы ничего... Да вот только дед стал хворать.
Утром выходил на двор в одной рубахе, стоял босиком на стынущей земле, смотрел вверх, где в гнезде копошились и щелкали клювами аисты, буслы. Родители и подросшая за лето пара птенцов, давно вставших на крыло. В гнезде им явно уже было тесно, вот и щелкали клювами, разбираясь, чье место. Дед кашлял, грозил пальцем буслам, снова кашлял, брался за метлу, сметал привычно сор на дворе, а потом шел на печку и долго лежал на ней без сил...
Однажды, увидев, как дед грозит кому то пальцем, проходивший мимо немец дал в его сторону короткую автоматную очередь. Дед упал, глаза его остановились где-то высоко в небе, Там кружились, щёлкая и прощаясь с тесным родным гнездом, буслы, собиравшиеся отлетать на зимовку куда-то в дальние страны....
В 1944 Бондари растолочены были в щепки при наступлении передовых советских отрядов. Воронки да обугленные остовы изб - это все, что осталось от родной деревни.
Исхудавший, настрадавшийся, голодный Ясь вместе с мамкой давно жил в сырой дымной землянке на окраине леса. Русские солдаты принесли с собой запахи махорки, хлеба, сапог, пороха - все это кружило голову голодного испуганного мальчишки. Но к солдатам он подойти боялся. Вслед за пехотой поехала через сгоревшую деревню артиллерия, потом танки, потом потянулись штабные машины и обоз. Офицеры оставляли голодным измученным жителям газеты, добротные жестяные банки с американской тушёнкой, соль, хлеб, делились махоркой и спичками. Ясю подарили котелок и фляжку, трофейную немецкую зажигалку, почти новую офицерскую шинель для болеющей, простуженной насквозь, затянутой в синие жилки, мамки. Сахар и мыло, щедрые подарки обозного старшины, мамка у Яся отобрала, разделила на малые части, и, завернув все в тряпицы, припрятала по углам...
Победу они с мамкой встретили в поле, собирая "струки" зацвевшего так кстати хвоща на лепешки...
Над сгоревшей деревней, над бывшей ее околицей, развороченной черными воронками, над зазеленевшим лесом кружились буслы... Сиротливые, пытающиеся отыскать свое привычное гнездо, свитое на старом колесе...
Через 50 лет Ясь вместе со взрослыми внуками приехал в Бондари.... Деревня осталась только в его памяти... Черемухи и застарелые густые яблони да груши белой вьюгой роняли лепестки на буйную майскую траву.... Сох под солнцем скрипучий сосновый лес. На телеграфных столбах, гудящих проводами на всю округу, лохматыми шапками лихо сидели аистиные гнезда, и ветер ерошил белые пёрышки усевшихся насиживать яйца аистих....
-Буслы! -выдохнул Ясь.
Населявшие бывшее деревенское пепелище аисты будто кланялись ему, здороваясь, как давние друзья детства.
Май 2021г.
Иллюстрация Александа Северина.