Редакция Елены Шубиной выпустила книгу Светланы Павловой, в которой главная героиня страдает расстройством пищевого поведения
В автофикшен принято смешивать элементы собственной биографии с вымыслом. Герой не равен автору. Но сила воздействия текстов, написанных в этом жанре, как раз в том, что читатель ассоциирует писателя с его персонажем и воспринимает все написанное как реальную историю. Скорее всего, это и есть тот эффект, какого добивается автор. Он пишет текст от первого лица и перевоплощается в своего героя. Но в отличие от актера, сначала входящего в образ, а потом выходящего из него, у писателя нет обратного пути из выдуманной им реальности. В глазах читателей он навсегда останется тем самым человеком, который не только пережил написанное им в своем воображении, но и испытал его на собственной шкуре. А вдруг магия текста перестанет действовать, если автор начнет отделять выдуманное от невыдуманного, объяснять, что было, а чего не было? Да и есть ли смысл что-либо отрицать, если автор не описывал ничего выходящего за рамки закона?
Статья по теме: Своя квартира, своя спальня, свои ванна и туалет, пусть совмещенные
В автофикшен автор преодолевает «смерть», напророченную ему Роланом Бартом. Он намертво припаивает текст к себе. Здесь он навсегда главный герой и двигатель сюжета. У читателя нет выбора: либо он принимает автора таким, какой он есть, и соглашается провести время в его обществе от начала книги до ее конца, либо нет. Как показывает опыт Салли Руни, чтобы развлечь читателя книгой на триста-четыреста страниц, не нужно прятаться под масками разных персонажей, достаточно быть просто самой собой. Даже если приписываешь себе эмоции, которые не переживала, и поступки, которые не совершала. Если они попадают в текст, значит, соотносятся с твоим внутренним кодом. Потенциально ты мог бы так поступить. Светлана Павлова в своих интервью говорит, что ее собственный опыт расстройства пищевого поведения позволил ей стать восприимчивой к боли женщин, которые переживали его в куда более тяжелой форме. И она решила стать их голосом: рассказать, с чем приходится сталкиваться людям, желающим во что бы ни стало вписаться в расхожие социальные нормы.
Блевать — это страшно. До сих пор, даже спустя столько лет практики. Когда волна поднимается к горлу, кажется, что она возьмет и задушит. Зато после — так хорошо. Свобода и чистота. Самое время десерта. Выбирать нет смысла, ведь можно все сразу, вперемешку, без разбора
Дэвид Аронофски, один из первооткрывателей темы расстройства пищевого поведения в кино, в фильме «Кит» сосредоточивается на последних днях жизни персонажа, страдающего компульсивным перееданием. Тот смертельно болен, но экономит на лечении, ради того чтобы оставить дочери после смерти хоть какие-то деньги. Свой аппетит он перестает контролировать после личной драмы. Героиню Светланы Павловой мы застаем еще в детстве, когда она находится во власти матери, наделенной противоречивым, импульсивным характером. Для нее ребенок — это собственность, и других вариантов воспитания, кроме как сделать дочь продолжением себя самой в соответствии с личным критерием социального успеха, не существует. Мать первой провоцирует в дочери внутренний конфликт, порождающий неприятие себя. Степень жестокости этого конфликта и откровенность, с какой он описан, резко выделяют «Голод» в палитре современной российской литературы.
Воссоздаваемое на станицах «Голода» страшное детство главной героини, которое, согласно сформировавшейся в XX веке мифологии становления личности, по определению должно быть счастливым, заставляет вспомнить одну из самых читаемых книг последних десятилетий — «Похороните меня за плинтусом». Первопроходец российского автофикшена Павел Санаев тридцать лет назад поделился с читателями сюжетом, в котором ребенок становится объектом запредельного морального насилия, при этом автор сместил в повествовании акценты в сторону абсурдности описываемой реальности. Светлана Павлова беспощадна к своей героине. Она максимально обнажает ее перед читателями, не оставляя затененным ни одного уголка ее души. Водит ее по кругам собственного внутреннего ада, лишь иногда позволяя выходить из тьмы на свет, чтобы опять низвергнуть во тьму. Это происходит здесь и сейчас: в обычных московских квартирах, в обычном московском офисе, среди узнаваемых в своих привычках людей. И здесь же у героини появляется шанс заполучить свою порцию счастья. Он все-таки есть.
Павлова Светлана. Голод. Нетолстый роман. М.: Редакция Елены Шубиной, 2023. 320 c. Тираж 2000 экз.