Янычар принимают за исключительно турецкое изобретение, но на самом деле это старая традиция, известная исламскому миру. Еще халифы Омейядов сталкивались с тем, что их войска были верны не верховному правителю, а лидеру собственного клана, а жены создавали свиту из числа родственников, которая вмешивалась в государственные дела. Поэтому монархи приняли волевое решение покупать в Средней Азии воинов-рабов для зачисления в царскую гвардию, а жениться стали на сирийских христианках.
И в Османской империи не придумали ничего нового, за исключением введения системы девширме, которую часто называют «налогом кровью». Из семей христианских подданных забирали детей с целью создать из них новое войско – таким образом процесс его формирования удалось сделать регулярным и дешевым.
Как и у арабов несколькими столетиями ранее, основная цель состояла в том, чтобы на солдат не оказывали влияние интересы их близких. Вот почему в янычар поначалу брали только представителей балканских народов – преимущественно, сербов, греков, албанцев, болгар. Вряд ли бы христиане смогли настолько возвыситься, что сумели управлять целой Османской империей. В этом и заключался смысл янычарского корпуса – создать войско, верное одному султану.
Поэтому вся система была направлена на то, чтобы янычары не помнили своих родителей и близких родственников и не общались с ними. От каждых 40 домов брали по мальчику в возрасте 7-12 лет. После этого их привозили в столицу, обрезали и давали несколько дней на отдых. Самых красивых отдавали на обучение, чтобы из них сделали бостанджи – солдат личной султанской лейб-гвардии, т.е., непосредственных телохранителей.
Остальных детей распределяли на воспитание в турецкие семьи – это называлось «отправить в деревню к турку». Там они жили следующие 3-5 лет, осваивали турецкий язык и культуру, учились пользоваться оружием, помогали этим людям в домашнем хозяйстве. Ежегодно на них приезжал посмотреть уполномоченный ага янычар и докладывал об этом начальству.
В возрасте около пятнадцати лет мальчиков вновь привозили в столицу. Самых умных передавали в Эндерун – специальную дворцовую школу, выпускники которой становились чиновниками и в будущем могли достигнуть постов пашей и даже визирей. А крепких телом и духом зачисляли в рекруты.
Учитывая тот факт, что будущих янычар забирали в детском, но отнюдь не во младенческом возрасте, они не просто могли, а должны были помнить своих родителей и других родственников. И попытаться наладить с ними общение хотя бы из обычной сентиментальности.
Но так как это были мальчики из преимущественно из крестьянских семей, то они чисто по финансовым причинам не всегда имели возможность контактировать с близкими. К сожалению, османских книжников не особо интересовали такие истории – писать интересно о великих людях, а не о простых солдатах.
Тем не менее, Гелиболулу Мустафа Али, поэт и чиновник 16-го века, записал рассказ про одного албанского янычара по имени Большой Хюсейн. После отставки в возрасте 40 лет тот вернулся на свою малую родину и был назначен сельским головой – ну или как эта должность называлась у турок. Его родители к тому времени давно ушли из жизни, но ветеран восстановил отношения со своим братом и каждый вечер пил с ним кофе. Наверное, и деньгами помогал.
Также интересен случай Ибрагима-паши – великого визиря на службе Сулеймана Великолепного и его личного друга с юности. Он был захвачен в рабство в возрасте пяти или чуть более лет, следующие пятнадцать лет провел в качестве слуги в доме богатого господина. Около 20-ти познакомился с будущим султаном, который тогда считался одним из потенциальных наследников.
В возрасте слегка за 30 он был назначен одним из второстепенных визирей Османской империи. Известно, что вскоре после этого Ибрагим «выписал» в Стамбул своих родителей из глубинки. Там его отец тоже обратился в ислам, стал санджак-беем (губернатором) и получал годовой доход в 2000 золотых монет. А мать и братья царедворца жили с ним в одном доме.
Конечно, Паргалы Ибрагим-паша является исключением: в империю он попал после пиратского набега, а не был призван в рамках системы девширме. Но в рабы он был обращен, будучи совсем маленьким – тем не менее, привязанность к близким сохранил. Вероятно, так же поступали и многие янычары.