Это был 2007 год. Я молодой дипломированный специалист приезжаю в мой родной город Ж. Первое объявление о работе, которое мне попадается на глаза это учреждение здравоохранения МВД, которое почему-то уже более полугода не может найти себе сметчика. Не долго думая, я прихожу на собеседование. Меня встречают прораб грек в возрасте слегка за 50, и заместитель начальника по тылу. Все почему-то очень радушно меня принимают. Все, кроме начальника санатория, чьё недоверие я почувствовал сразу. О чём кстати, позже Н.Н. мне и признается. Через два месяца у меня было уже удобное место работы, зарплата двенадцать тысяч рублей, которая по тем временам была очень неплохой. И что самое для меня значимое, это возможность посещать тренажёрный зал. Я с усердием наседал на подрядчиков, выискивал недочёты в их сметах, рубил им приличные суммы. Но со временем я осознал, что это не совсем то, что от меня ожидали. Ну что ж, время идёт, опыт набирается. Со временем я понимаю, что задаю уже много вопросов, поэтому предпочитаю молчать, чаще принимать глупый вид, чтобы избежать лишнего подозрения.
Но тут наступает интересный поворот, сменяется заместитель начальника санатория по тылу. Я уже прекрасно понимаю, зачем им нужен был именно я. Почему отсеяли других более опытных, или они сами не захотели здесь работать. Так получилось, что всё это время один из подрядчиков, назовём его мистер К на протяжении года выдавал федеральные расценки за территориальные в многомиллионном контракте. Я понимаю, что могу оказаться в этой истории крайним, иду на вынужденные для себя меры. Предоставить новому заместителю начальника по тыла расчёт стоимости ущерба, нанесённого мистером К санаторию. По случайности этот расчёт видит прораб грек. Он отводит меня в свой кабинет и с заикающимся голосом звонит мистеру К о том, что у меня какой-то расчёт больше чем на миллион рублей ущерба. Думаю, как все догадались, мистер К появился в считанные минуты. Добрая улыбка с лица мистера К исчезла, а поток отборного мата был слышен наверное на всём этаже.
Всё же я остался в этом вопросе принципиальным и документ был предоставлен на обозрение тому, кому он предназначался. Как мне объяснили, новый заместитель начальника санатория по тылу и мистер К договорились о срезании не всей суммы, а лишь её части. Но зарплата, которую начисляет прораб грек стала меньше. Что ж, опыта уже достаточно, можно подумать и о том, чтобы наконец-то слинять. К тому же, за эту зарплату прораб грек начинает мне ещё подкидывать свои обязанности, наивно раскатывая губёнку о повышении для себя. Кратко говоря, человек приходит на работу с утра на час и уезжает по своим делам, а всё остальное на мне. Самым неприятным было то, что в обязанности мои ещё и приписали стукачество на работяг. А это уже не в какие ворота не лезло. И ужасно злило, доносить на простых людей, которые за копейки работают для меня было крайне неприятно и я этого старательно избегал. Желание уйти или по возможности слить грека усилилось. Чувства благодарности не осталось, потому как я понял, что меня приняли на работу не из доброты душевной, а чтобы прикрыться мной.
Но и тут снова Бог встал на мою сторону. Напряжённость между новым замом и прорабом, который мечтал в душе, что когда-то станет замом по тылу достигла апогея. В этой истории я предпочёл остаться в стороне. А через полгода я уже возглавлял ремонтно-строительный участок. Но намёк заместителя начальника по тылу понял сразу: "Мастеров и прорабов за воротами полно, а вот хорошего сметчика ещё поискать надо".
К этому времени я уже не проверял сметы, а составлял их сам. У меня появился авторитет принципиального и скрупулёзного человека. И зарплата моя выросла в два раза. Учитывая, что я недавно получил права, пора было подумать и ласточке. Вместе с друзьями я перебрал более десяти автомобилей, ездил даже в Александровское, не говоря уже обо всех городах Кавказских минеральных вод. Наконец-то, мне и попалось объявление одного товарища с Пятигорска. Машина была не старая, на тот момент ей было всего три с половиной года. Небольшая накопленная сумма и кредит, который в будущем я погасил досрочно. Так я стал обладателем моей калинки.
И вот мы приближаемся к тому злополучному две тысячи тринадцатому году. Я уже закрыл на тот момент несколько крупных объектов. Я не участвовал в аукционах, а только составлял сметы, и контролировал объёмы работ. Технологию я разрабатывал сам с подсказками инженеров и подрядчиков. Уже тогда человеку, который отвечал за составление аукционов кто-то помогал, но это меня не касалось. Падения на аукционах почти не было. Иногда даже подрядчики диктовали свои условия, так например, благодаря одному армянину в наших сметах появился коэффициент на стеснённость без расселения, равный полутора. Заместитель дал добро, и не смотря на мои протесты, всё же пришлось подчиниться. Видно бедным дядям не с чего было платить откаты. Были и другие нарушения, которые тоже приходили от подрядчиков. Но уже к тому времени они все были пресечены ревизиями. В две тысячи тринадцатом году я уже с сомнением поглядываю на свою работу. Да вроде пока зарплата не плохая. Но подозрительно, что после составления смет я должен ведомость материалов отправлять некоему мистеру Г, который как я понял и писал эти странные технические задания.
И вот новое задание, когда-то сделанную смету на капитальный ремонт северной части надо перебить уже под объявленную сумму. Но ни тут то было. После исправления всех ошибок, которые господа подрядчики нам любезно насоветовали, сумма упала и больше двадцати восьми с половиной миллионов ну ни как не хотела подниматься. И тут появляется наш загадочный специалист по торгам мистер И со своим другом мистером Ф и говорят в один голос, что вся проблема в том, что у меня старая программа и расценки. И что смету необходимо перебить как можно быстрее, чем сейчас и занимается сметчик мистера Ф. О том, во что это выльется, никто тогда даже подумать не мог. Но аукцион прошёл и все счастливые жили в предвкушении две тысячи четырнадцатого года, когда это всё наконец-то начнётся.
В две тысячи четырнадцатом году я наконец-то перешёл не без подоплёки конечно мистера И на новую программу, в которой успешно работаю и по сей день. Многие сметчики России любят именно Гранд-Смету за её удобство и большие возможности. Но ни один следователь в будущем не задался вопросом. Как я мог составить смету в гранде в две тысячи тринадцатом, когда гранд появился у меня лишь в две тысячи четырнадцатом.
Однажды я зашёл в кабинет юриста мадам Л, чтобы подписать ряд бумаг, своих смет, заявок на материалы и прочее. В кипе бумаг в конце я заметил последний лист в двух экземплярах той самой сметы.
- Какого чёрта, зачем я должен это подписывать?
- А кто? Без твоей подписи начальник это не подпишет. Ты единственный сметчик санатория.
На тот момент я ещё толком не знал, что такое мадам Л. Её мнимая доброта и якобы великодушие были лишь маской. Внутри это дама всегда была хитрой и одержимой властью.
Заглушив свой внутренний голос, я всё же подписал документ, составленный не мной. И вот начался тот самый долгожданный ремонт северной части главного корпуса санатория. Самое интересное, что его проведение совпало с кризисом и инфляцией рубля из-за событий на Украине и санкций. Мистер Ф стал очень недоволен тем, как я стал ковырять составленную ими смету и выявлять её недочёты. Посыпались жалобы. И тогда руководство решает, что им не нужен принципиальный сметчик. Начинается явный прессинг. Заместитель начальника по тылу и начальник санатория начинают публично высказывать недовольство моим управлением строительным участком. Масла в огонь подливает ещё и инженер, который с завистью смотрел, сколько строительных материалов проходит через меня. И вот когда я уже находился на грани того, чтобы послать их всех в далёкое путешествие с нужным уклоном, случилось очень интересное шокирующее всех событие. В учреждение прибыли сотрудники Управления Собственной Безопасности с целью выявления состава преступления.
И тут я оказываюсь золотым сотрудником. Все в один голос чуть ли не умоляют меня не говорить о том, что я не составлял эту смету. Я сам понимаю, что моя подпись скажет теперь против меня. Более того, юрист Л пыталась обманом заставить подписать ещё и техническое задание, чтобы скрыть тот факт, что его составлял мистер Г. Но я категорически отказался, чем вызвал у мадам Л приступ истерии и бешенства.
Далее меня ждало целых полтора года веселья. Да, все эти допросы, суды. Действия и слова сотрудников иногда поражали отсутствием ни то, что профессионализма, даже логики. Кратко изложу один короткий публичный допрос:
- Почему ты назвал объект капитальный ремонт северной части?
"Мама родная, глупее вопроса не придумаешь", ставлю технический план здания, показываю по сторонам света:
- Это Юг, это Запад, это Восток, а это будьте любезны Север!
На моих глазах сотрудник, мужик в возрасте уже за пятьдесят крутит план и говорит:
- А вот так направления же поменяются!
- А здания Вы тоже можете крутануть?
Да были и допросы, где был моральный прессинг, пустые обвинения и оскорбления. И всё это время я действительно опасался того, что за свою злополучную подпись попаду под статью соучастие, хотя в отличие от других я не получил от этого ремонта ничего кроме нервотрёпки. Не купил дочери квартиру, не закрыл ипотеку, не купил новое авто и сделав крутой ремонт в квартире, чтобы хвастаться перед девками. В собственных глазах мистер И всегда пытался возвышаться передо мной.
За меня вступился даже начальник КРУ, спросив у сотрудников ОСБ, типа зачем они докопались до меня, ведь понятно, что я ни в чём не виноват. На что подполковник Х ответил, что и сам прекрасно знает, что я не при чём. Они оказывается вели прослушку всех телефонных звонков. Но знают, что я знаю всё.
Можно было избавить себя от утомляющих допросов, оскорблений. Ведь ни раз пытались вывести из себя, ни раз я хотел уже дать по харе то подполковнику, то следователю. Больше всего потом хотелось дать по харе и всем остальным, в том числе мистеру И и мистеру Ф, за то, что втянули меня в это..
А далее, была экспертиза, которая выявила, что человек, больше всех поносивший меня вообще не выполнял своих обязанностей по контролю над производством работ и их объёмами. Экспертиз было несколько, та которую провели в ходе следственной проверки в суде рассыпалась благодаря моим же показаниям. Вторая экспертиза выявила, что суммарная стоимость работ приблизительно равняется оплаченной. И мистер Ф как якобы ошибочно обвинённый был освобождён от уголовного преследования.
Я думал это конец, но оказывается, всё только начиналось.