Сын плачет, и я, по привычке, говорю ему: «Иди ко мне». Хотя ему уже тринадцать лет, я всё ещё зову его к себе на колени. Он отвечает сквозь слезы: «Не-е-ет, не хочу».
Я думаю, почему он отказывается? Он не хочет сидеть у меня на коленях? Или есть что-то ещё, что его беспокоит?
Я пытаюсь его пожалеть- доходит до меня. И понимаю, что именно этого он и не хочет.
Было ли у меня когда-нибудь такое, что я плакала в присутствии кого-то, а меня не жалели? Да, это было, когда я проходила сессию с коучем (ссылку на которого оставляла в статье "это забирало мои силы"). Я плакала, и не раз. Так я переживала свою боль, от которой уже накопилась усталость, и слёзы помогали мне её выплеснуть. Оля просто молчала.
Только сейчас я понимаю, что тогда мы вместе с ней позволили моим слезам выйти наружу. Мы выделили на это время. И знаете, они закончились быстрее, чем если бы меня жалели.
Жалость — это проявление волнения и паники со стороны присутствующих. Невербально воспринимается так, будто я делаю что-то не так, раз все заволновались. Это волнение мешает.
Или когда говорят что-то вроде «да ладно тебе, это не стоит твоих слёз», «ты молодец, это они...» или «ну всё, тихо, тихо, прекращай плакать», это воспринимается, как посыл о том, что нет необходимости в слезах. Получается, мой организм выбрал неправильную реакцию, а человек со стороны знает, как надо моему телу. Чаще всего это называется помощью. Люди говорят: «Ну я же хочу помочь...» Лично мое восприятие считывает это, как просьбу перестать проживать свою боль.
Или задают вопросы по типу: «Тебе сейчас больно, да?», хочется ответить: «Разве не видно?» — и разрыдаться ещё сильнее.
Все вопросы и просьбы в момент, когда я переживаю боль, если только я сама не хочу, чтобы меня убеждали в обратном, отвлекают от проживания этого чувства.
Просто быть рядом и молчать — это проявление принятия и уважения, а значит, и понимания меня. Никто не торопит и не просит перестать плакать. Оппонент не пытается перетянуть внимание на себя вопросами, и я чувствую, что моё чувство просто уважают.
Я смотрела на плачущего сына и думала, почему раньше я предпринимала всё перечисленное выше, кроме молчания?
Пришел ответ-потому что мне казалось, что я должна.
-Должна что?
-Внутри меня есть убеждение: «Я же мама, я должна поддержать, успокоить, позаботиться.....».
-Но что, если ты этого не сделаешь?
-Какая же я тогда мать???...
Получается в такие моменты я стараюсь заботиться о себе, а не о том, кто плачет рядом.
Я пытаюсь соответствовать своему образу идеальной мамы, но не знаю, как это сделать. Страх заставляет меня перебирать все возможные варианты: успокаивать, спрашивать, жалеть и так далее. И я не могу ничего не делать. Бездействие вызывает во мне чувство неловкости.
Пытаясь быть замечательной матерью я не всегда понимаю, как это сделать. Ведь не существует инструкции.
Получается это убеждение не даёт мне расслабиться и не вовлекаться в ситуацию.
Я борюсь за честь той самой матери, которой хочу быть, которую сама себе придумала. В этот момент я стараюсь для себя. Но осознаю ли я это до конца — это большой и важный вопрос.
-Как выйти из этого замкнутого круга?
-Начни с любви.
-Если честно я не знаю до конца, что это такое.
-Старайся думать не о себе, а о том, кто рядом. Не стремись уважить себя, а подари уважение другому. В данном случае — молчанием.
Сын быстро успокоился. Через всхлипы он вспомнил еще другие волнующие его темы. А я смотрела на него и молчала, наполненная благодарностью.
Я осознала, что где-то он это чувство боли испытал, прожить в моменте не смог, но придя домой он раскрылся. Он доверяет и ему сейчас безопасно. Для него дом это место, где он может быть собой, быть настоящим.
И это подарило мне чувство замечательного материнства, как раз то, которое я и искала.
Спасибо за осознание, сынок!
