А вот кто виноват? Кто виноват, я спрашиваю?! Читатели, конечно!
Насоветуют всякого, а лесным жителям потом разгребайся!
- Ягусенька! – Горыныч в галстуке, красном, подхватил Ягусю на лапки, отобрал ведра, усадил её на крылечки, - я сам, сам я!
И понесся к колодцу. Прихватил по дороге ещё три ведра.
Начерпнул полные ведра воды, и птичкой метнулся к бане. Два ведра в лапках, три в зубах.
Примерился, и со всего маху опрокинул воду разом в специальную бочку.
Вода, возмущенная таким обращением, нефтяной струёй взмыла вверх, и окатила обескураженного Змея с гребней до пяточек.
Ягуся чуть не падала с крыльца:
- Горыныч, лапочка, да я уже всё наносила! Спросил бы хоть!
Обескураживался Горыныч недолго. Постоял, постоял, подумал, и куда-то понесся.
- Бабуся!!! – задыхающийся вопль Баюна выкинул хозяйку из Избушки со скоростью набата.
Баюн уже не мог говорить, только тыкал лапкой в сторону лукового и гороховых полей.
Ягуся ласточкой вбежала на поле, да так и села на кромке.
Потом бурное раздражение подкинуло её вверх, она в два прыжка подскочила к Горынычу, и переехала счастливому всем собой Змею вдоль хребта.
Он как раз допахивал плугом, прикреплённым к хвосту, последнюю борозду.
- Ты что делаешь, окаянный?! – взвыла разъярённая Старушка, - ты что творишь, ирод?!
Горыныч, не понимая за что, окинул довольным взором красиво перепаханное поле.
- Да я уж и лук и горох посадила, морды твои разэтакие!!!
Горыныч, понурившись, шел с поля, где Баба Яга, ругаясь громко, акцентировано и эмоционально, сажала заново и лук и горох.
К вечеру упахавшись нежданно подкинутой работенкой до потери себя в пространстве, Ягуся кое-как поужинала, с трудом, надо сказать. Баюн тоже еле, еле вылакал свои сливочки. Лук с горохом он не садил. Но наблюдал. А это тоже труд!
Потому спали они сном младенцев, праведников и, вообще, без задних ног.
И не слышали как уже под утро, когда самый сладкий сон, как во дворе визжала пила. Совсем не слышали.
Утром Ягуся проснулась со странным ощущением тревоги.
Оглядела Избушку, всё было на своих местах. Но тревога не уходила. Тогда она вышла во двор. Сначала ничего не заметила.
Потом кинула взгляд на задний двор. И села, где стояла.
Горыныч сладко спал после трудов правильных. Побудка путем охаживания его, труженика и наследника Тимура, метлой и похоже кочергой, была нежданной, негаданной.
- Горыныч, Змеюка ты подколодная! Ты зачем мне весь лес, на новую баньку привезенный попилил и на дрова поколол! Кто тебя просил?! Будешь мне теперь новый лес заготавливать!
Яга была страшна в гневе.
Может быть, поэтому, вечером в пещере Горыныча топился камин. Книжкой.
То, что, прежде чем помогать, надо спрашивать, Ягуся в него вбить не успела. На эмоциях была, сами понимаете!