Зоя шла по темным, неприветливым улицам. По ноябрьски подморозивший асфальт хрустел под каблуками ее сапог. Женская консультация, в которую она отправилась сразу же после работы, находилась в старом, кирпичном здании без лифта.
Как театр начинается с вешалки, так и любое медицинское заведение ведет свое начало с гардероба. С гардеробщицей во главе. Обычно это весьма немолодая женщина с постным выражением лица. Для нее эта должность с мизерным окладом является подработкой к пенсии. Правда, побегать на короткие дистанции с тяжеленной верхней одеждой в руках, приходится за эти деньги немало.
Зоя отдает свое пальтишко в натренированные на рабочем посту руки гардеробщицы. Будто пришибленная, идет к кабинету своего гинеколога, спрашивая, кто последний.
Очередь внушительная. По стеночкам на кушетках сидят женщины разных возрастов. Среди них те, кто находятся в состоянии менопаузы. А так же молодые, беременные и замужние. Зоя относится к третьей категории.
Особо выделяются среди всех беременные. Они сидят, расставив отекшие, как у слона, ноги, расположив на них огромный живот.
Так же фланируя мимо Зои к другим кабинетам, они гордо несут его по узенькому коридору с облупленными стенами, вразвалочку ступая по затертому линолеуму.
Зоя стоит, подпирая стенку, ожидая своей очереди.
Беременные, как священные коровы в Индии, пропускаются здесь вперёд, минуя всех остальных. В этом было их непременное преимущество. Живот являлся тем билетом, который давал беспрепятственный проход без очереди.
Часа через два, когда рабочий день женской консультации уже подходил к концу, Зоя наконец обнаружила себя входящей в кабинет.
Участковый гинеколог, к которой она была прикреплена, являла собой грубую, мужеподобную женщину хорошо за пятьдесят.Короткостриженная и грузная, она панибратски обращалась ко всем на,, ты", независимо от возраста.
Эдакий мясник в женском обличьи, в белом халате вместо передника. Орудующая не большим, острым топором, а разными медицинскими штучками. Копошась в женских гениталиях, словно выстланных атласом изнутри.
Пока та что то безучастно писала за столом, Зоя , оголив себя снизу, забралась на привычное орудие пыток.
Каждой клеточкой своего тела она чувствовала холод гинекологического кабинета. С раскрытой перед ней форточкой, в которой утопала ноябрьская вечерняя мгла. Босыми ступнями прошлептав по ледяному линолеуму, она оказалась на неменее ледяном кресле.Возвышающемся, будто скворечник. В бесстыдной, обезоруживающей позе.
Гинеколог молча появилась перед ней, натягивая резиновые перчатки.Хватая медицинские инструменты руками профессионального боксера, и ловко орудуя ими, как фокусник, она грубо вторглась в святая святых.
Зоя, неудобно сидя на возвышении эшафота, пыталась отвлечься от происходящего посторонними мыслями. Но в голову, как назло, не лезло ничего позитивного.
Неловко соскочив с кресла, Зоя вновь почувствовала под ногами лед линолеума. Она быстро натянула трусы, колготки и юбку, застегнув молнию сапог. Сев перед гинекологом, как провинившаяся школьница перед учителем.
Та быстро расправлялась с пациентками, не тратя на них много времени и сил. Словом она так же одаривала скупо, как великой ценностью.
Зоя вышла из кабинета, зажав в напряженном кулачке направление на аборт. Ее серое пальтишко слилось с хмурым, ноябрьским вечером. Поглотив ее целиком, как кашалот мелкую рыбешку.