Тоня Долгушина родилась ранней весной в начале прошлого века в маленькой сибирской деревушке, которой сегодня уже нет и на карте. Судьба с самого рождения не баловала девочку. В семье помимо нее было еще пятеро детей. Она самая младшая. Отца не знала совсем. А когда ей не исполнилось еще десяти лет умерла и мать. Нужда заставила круглую сироту работать по найму в семье, зажиточных по деревенским меркам, соседей и однофамильцев Долгушиных. За нехитрую плату она помогала по хозяйству: кормила скот, работала в огороде. Ее работящую, да ладную и приглядел один из хозяйских сыновей Михаил. До совершеннолетия оставалось меньше месяца, когда Тоня стала мужней женой. А к фамилии мужа и привыкать не пришлось.
Хорошо ли ей жилось в этой семье? Сейчас доподлинно неизвестно. Тем более, что что сама она, не привыкшая жаловаться, об этом и не рассказывала. Известно только, что мать Михаила Настасья рано ослепла и отец при живой жене привел в дом новую хозяйку, которая не жаловала ни пасынков, ни бывшую батрачку. Михаила даже однажды попыталась отравить, подсыпав что-то в питье, приготовленное на пахоту. Спасли односельчане, работавшие по соседству, когда заприметили, что случилось неладное. После венчания Михаил и его молодая жена Антонина оказались не ко двору в отчем доме, где всем негласно заправляла мачеха. Приютил молодоженов родной дядька Михаила, у которого в семье своих детей не случилось.
Годы шли. В семье один за другим рождались ребятишки. Задумали строиться. Соорудили времянку с земляным полом. Но грянула война, смешав все планы. Михаила призвали на фронт осенью 41-го. Наступили тяжелые времена, стало не до стройки. Так, семья, в которой уже было четверо детей, все годы военного лихолетья и ютилась в земляном времянном жилье. Антонина со старшими сыновьями Егором и Николаем работала в колхозе. С совсем еще малыми Леней и Катериной домовничивал старый дядька, который когда-то стал роднее отца. Как выжили? Одному богу ведомо. Спасала маленькая коровенка, которую чудом не забрали в колхозное стадо.
Во время войны со старшим сыном Егором, главной опорой матери, случилась беда. Возил в соседнее село колхозное молоко. Однажды лошадь, напугавшись чего-то на проселочной дороге, понесла извозчика. Телега перевернулась, полные фляги разлетелись в разные стороны. Одна так зашибла парню голову, что он помутился рассудком. Постоянные головные боли не давали спать по ночам, разговаривал с кем - то, ему только видимым. Врачей в округе не было. Ждать помощи неоткуда. Мать перепробовала все известные ей народные средства и при этом неистово молилась, прося помощи и исцеления у высших сил и парень поправился.
В деревню одна за одной приходили похоронки. Антонина каждый раз с замиранием сердца глядела на почтальонку с бумажными треугольниками в руках. Она, к счастью, приносила ей, пусть не частые, но добрые весточки. После битвы под Москвой домой неожиданно вернулся сам Михаил. После ранения, истощенного и завшивевшего, его стянуло так, что ходить сам он уже не мог. Жена заваривала березовые веники и обкладывала ими больного. А по весне, когда появились первые почки, делала из них кашицу и прикладывала ее к израненным местам. Антонина поставила-таки мужа на ноги, но навидаться не успела. Комиссованного отправили в Челябинск охранять пленных фрицев.
Наступило мирное время. Тяжелое, полуголодное, но такое долгожданно мирное. Окончательно вернулся домой глава семейства. Завершил наконец отложенную стройку дома. Семья еще пополнилась детьми. Родились Валентина, Раиска, Валера и последыш Татьянка. И, вроде, жизнь начала налаживаться, но судьба опять решила испытать на прочность. Михаил пас колхозных телят и однажды стадо забрело в болотину. Несколько животин утопло. Государство не простило многодетному отцу такого, пусть не намеренного, но вредительства и отправило его на несколько лет в трудармию для искупления вины. Теперь женщина совсем одна осталась с оравой разновозрастных ребятишек. Помогавшего когда-то дядьку к тому времени уже схоронили.
Однажды к ней обратилась бездетная семейная пара. Во время войны они были эвакуированы из Молдавии, а теперь получили разрешение вернуться на родину, чтобы восстанавливать разрушенное хозяйство. Детей им бог не дал, и они невольно, по-доброму наблюдали за Тониной ребятней. Видели, что семья живет в нужде, девчонки по очереди ходят в школу, так как зимней обуви и одежды на всех разом не было. Особенно глянулась бойкая черноглазая Раиска, похожая на маленькую цыганушку. Её и попросили отдать им на воспитание. Перед отъездом дали Антонине одну ночку на размышление. О чем думала мать той бессонной ночью? Может о том, что, отдав дочь в край, где вечное лето, даст ей возможность жить безбедно, получить образование. Или о том, что в чужой семье ее кровиночку начнут обижать и хлебом попрекать. Или о том, как им обеим жить потом с вечным грузом на душе и непроходящей тоской матери о своем дитёнке, а дочери - о матери. Много чего передумала она. Да только, когда пришло время дать ответ, категорически отказала отъезжающим.
Всего у Антонины было тринадцать детей. В кованом сундуке, подальше от чужих глаз, она бережно хранила засушенную пуповину каждого, веря в ее чудодейственную силу, которая так нужна была ей в отчаянные моменты. Пятеро из рожденных не выжили еще в младенчестве. Остальные (четыре сына и четыре дочери), повзрослев, разлетелись из родного дома. Учились, работали, защищали родину, создавали семьи, воспитывали детей. Вели обычную, но очень достойную жизнь, которой научила их простая деревенская женщина с непростой судьбой. Свой век Антонина с Михаилом доживали с той самой Раиской.
Ушла наша Тоня также весной, накануне светлого праздника Благовещения, прожив отпущенное ей на этой земле время в тяжелом труде, нужде, но с твердой верой в душе, что лучшие времена обязательно настанут не для нее, так для ее детей. Михаил немного пережил свою жену и тоже вскоре отправился вслед за той, с которой обещали друг другу перед алтарем быть вместе в горе и в радости, в болезни и в здравии.
Я - Раискина дочь. Ее самой уже тоже нет. Перебираю старые выцветшие фотографии. Рядом моя девочка, которая стала совсем взрослой. Рассказываю ей семейные истории женских судеб. Вместе плачем. Потом смеемся. И жизнь продолжается...