Здравствуйте, Malka. История моей семейной жизни больше похожа на фильм ужасов, в котором я прожила 35 лет, не снимая розовых очков и убеждая себя, что всё в порядке. Со своим будущим мужем я познакомилась в Университете. Учились мы с ним на одном факультете. На четвёртом курсе я вышла за него замуж, на пятом - родила сына. Муж, после окончания Университета, захотел получить второе образование, я была не против. Он отучился ещё пять лет в морской академии. Сменил работу.
В этот период семейной жизни он часто выпивал, изменял мне, относился ко мне пренебрежительно. В какой-то момент, я собрала вещи, взяла сына и уехала к маме, с твёрдым намерением развестись с мужем. Однако мама не приняла меня, сказав: "Ты выбрала такого мужа, вот теперь и живи с ним." Я поняла, что идти мне некуда, поддержки нет. А сама я не имею такого ресурса, чтобы жить и растить сына одна.
Поэтому я вынуждена была вернуться к мужу, надеть свои розовые очки, делать вид, что всё замечательно и прекрасно. Я старалась разнообразить нашу семейную жизнь путешествиями, интересными мероприятиями, умными книгами.
Через некоторое время родилась дочь. И мне даже стало казаться, что в нашей семье всё действительно нормализовалось. Презрительное отношение ко мне со стороны мужа, я как будто не замечала. И даже считала, что я сама делаю что-то не так, тем самым раздражая его. Честно старалась делать всё "так".
При этом, мои любимые дети постепенно стали отдаляться от меня. Несмотря на то, что я постоянно находилась с ними, а их отец постоянно был в командировках. Я с детьми и в походы, и в театры. Мы с ними ставили спектакли, придумывали рассказы, организовывали праздники. Книги им читала вслух килограммами. А любили они почему-то папу. Честно говоря, я думала, что это нормально, любить папу. Хотя дети в конце концов стали меня открыто ненавидеть и презирать.
После 35 лет совместной жизни, муж ушёл к другой женщине. Дети поддержали его. И я стала рассуждать, как же так, отец за всю жизнь не прочитал детям ни одной книги, не сыграл с ними ни в одну игру, даже в кино ни разу их не сводил. Откуда эта странная к нему любовь и отторжение меня.
А пол года назад открылась страшная картина моей семейной жизни. На протяжении долгих лет муж применял к нашей дочери сексуальное насилие, внушал ей и сыну, что самое главное зло их жизни - это я. Что я замышляю что-то страшное против них, что я их враг. Что со мной разговаривать ни о чём нельзя, потому что я тупая и ничего не понимаю. А он единственный, кто может их защитить от меня.
Эта информация практически меня убила. Я несколько месяцев выходила из этого стресса. На сегодняшний день, можно сказать, что я вернулась в относительную норму. Жизнь продолжается. Главная задача, которая стоит передо мной, помочь дочери и сыну восстановить их израненную психику. Дочь понимает, что ей это нужно и делает всё, что необходимо: медикаментозное лечение у психиатра, длительная психотерапия. А сын считает, что ничего исправить нельзя и ничего делать не хочет.
Я не могу найти слова для сына, чтобы объяснить ему необходимость восстановления психического здоровья. Подскажите, пожалуйста, эти слова.
Какая ужасная история.
Первое, что приходит в голову, - вот что происходит с женщиной, у которой нет своего жилья. Все уже надо мной смеются, я всех уже достала этой темой, но я буду это проповедовать, пока жива: любой ценой, хоть наизнанку вывернуться, но нужно дать дочери свой угол, который принадлежит только ей.
Женщина может жить с абьюзером по разным причинам. Она может с ним жить, потому что ей больше не с кем поговорить. Потому что ей больше некого любить. Потому что ей больше нечем заняться. На эти причины родители никак не могут повлиять. Но самое страшное они предотвратить могут, и в этом состоит их долг перед дочерью. Их дочь не должна жить с абьюзером, потому что ей негде ночевать.
На хлеб себе человек всегда заработает. Даже если сегодня он лег спать голодным, завтра он найдет себе прокорм. Безвыходность начинается там, когда голодному человеку негде лечь спать. Вот тогда у него нет никакого завтра. Безденежье случается у всех, и оно преодолимо. Бездомность - вот тот непобедимый вирус, который меняет личность буквально на клеточном уровне.
Потому что хлеб человек ищет, пока голоден. А дом он ищет всегда. Если голодному другой человек показался хлебом - это пройдет, как только он наестся. А вот если бездомному другой человек показался домом - это не закончится никогда, потому что дом ему нужен и сегодня, и завтра, и вовеки веков.
И тогда этот другой человек может делать с ним все, что захочет - его все равно будут любить, как любят свой дом, каким бы он ни был. Его будут оправдывать, его будут прощать, к нему будут приноравливаться, перед ним будут заискивать.
Кто не дал дочери своего угла - он даже не продал дочь в рабство. Он ее в рабство подарил.
В вашей истории у меня больше всего вопросов к вашей матери.
Когда она отправила вас обратно к мучителю - это все равно что сказать дочери, сбежавшей из плена: иди-ка назад, там хоть кормят, а у нас тут самим мало. Да, она не могла дать вам отдельное жилье, у нее не было на это ресурса. Так бывает у многих. Но это не отменяет первого правила - крышу над головой дочери должны обеспечить родители. Нет денег на отдельную - значит, им придется разделить с ней свою. Не от избытка и не из милости. А потому что это их прямая обязанность. И их ответственность.
Про мужа мне сказать нечего, тут и так все понятно. Слава Богу, что он ушел, а то обычно это рабство бывает до могилы.
Теперь о детях.
Я так поняла, что жертвой прямого ээ... использования была только дочь. И скорее всего, именно от нее вы обо всем узнали.
Если так, то это очень хорошо. Чаще всего девочки хранят эту тайну до конца жизни. Поджариваются на этой сковородке в полном одиночестве. И помочь им некому и нечем. Если девочка (неважно, сколько ей лет) об этом рассказала, это значит, что она сама запросила помощь. Это лучшее, что может случиться в такой ситуации. Человек, созревший для того, чтобы попросить о помощи, - созрел и для того, чтобы ее принять.
Сын от помощи отказывается, и это объяснимо. Если его не растлевали физически, а только уродовали морально, он может просто не видеть в себе жертву растления. Ну да, детство было, мягко говоря, странным, папаша был с прибабахом, но не идти же из-за этого к психиатру. Мужчину к кардиологу-то не загонишь, а не то что к психотерапевту.
Но мы ведь не знаем, что там было с сыном все эти годы. То есть я не знаю. Вы-то, может, и знаете. И если там тоже было что-то совсем ужасное, сын вам об этом никогда не скажет. Мужчина не говорит о таком матери.
А вот сестре он может сказать. Они вместе были в этом плену, и между ними возможно доверие совсем другого уровня. Даже если их не постигла одна и та же участь, все равно они сидели в этом концлагере вдвоем. И понимают друг про друга то, что никому снаружи не понять. Вы для них были снаружи, вы жили в деревне рядом с концлагерем и ничего не знали.
Если вы считаете, что сыну нужна помощь, вы не сможете сами ему ее навязать. В ту жизнь, которую вели ваши дети, вам хода нет, пока вам не откроют дверь. Сын вам ее не откроет. А сестру ему и впускать не надо, она уже там.
Убедите вашу дочь поговорить с братом. Если у нее не получится - значит, не получится ни у кого.