Эта фотография хранится в нашем семейном архиве долгие годы. На ней – несколько мужчин, все держат сигаретки. Один из них сидит на полу, скрестив ноги. Это – мой прадед, известный севастопольский фотограф Михаил Павлович Мазур. Рядом с ним – небольшой прямоугольный предмет. В нашей семье каждый знает, что это – серебряный портсигар с золотым орлом, полученный прадедом в подарок от императора Николая II...
Текст: Людмила Мазур, фото предоставлены автором
Сегодня 27 российских музеев хранят фотографии Михаила Павловича Мазура. Более 200 его работ можно найти в Государственном каталоге Музейного фонда Российской Федерации: персональные и групповые портреты разных лет, виды и пейзажи, фотографии строительства Инкерманской дамбы и дороги в 1928–1929 годах. Еще больше его работ хранится в частных коллекциях как в России, так и за рубежом.
В Севастополе у Михаила Павловича было два фотоателье, собственное издательство и один из первых городских кинотеатров. Мазур был членом Русского фотографического общества, основанного в 1894 году в Москве. Фотографии, сделанные в его ателье, можно и сейчас обнаружить практически в каждой семье коренных севастопольцев. В салоне Михаила Мазура, возможно – даже в одном и том же кресле, фотографировались и великий князь Александр Михайлович Романов – двоюродный дядя российского императора, и врач Дмитрий Ильич Ульянов – брат вождя мировой революции Владимира Ильича Ленина, и адмирал Андрей Августович Эбергард – командующий морскими силами Черного моря, и лейтенант Петр Петрович Шмидт – один из первых революционеров...
В начале ХХ века именно Михаил Мазур сделал великолепную серию фотографий панорамы «Оборона Севастополя» кисти Франца Рубо, после чего в Париже был издан цветной буклет на русском и французском языках.
Конечно, после революции 1917 года и кинотеатр, и ателье Мазура национализировали, но Михаила Павловича, как признанного профессионала, назначили директором его же студии. Позже, работая фотокорреспондентом «Крым-РОСТА», он сделал множество фотографий рабочих, учащихся, моряков, ученых, военных.
КРЕСТИЛСЯ И ВЕНЧАЛСЯ В ОДИН ДЕНЬ
Родился будущий известный фотограф в 1868 году в Бердянске в еврейской семье. Звали его тогда Моисеем Хаимовичем Мазуром. В 1881 году, после убийства в Санкт-Петербурге императора Александра II, в городке вспыхнули антисемитские погромы. Моисей остался сиротой и сбежал из «Севастополя на Азове», как тогда называли Бердянск, в настоящий Севастополь на Черном море. Здесь он стал подмастерьем у опытного фотографа Иосифа Гезлемеза, в ателье которого и постигал азы фотографии.
В 18 лет Мазура призвали в армию. Отслужив пять лет в артиллерии под командованием полковника Павла Дмитриевича Лескевича, Моисей получил чин ефрейтора и вышел в отставку в 1891 году. А любимый и уважаемый им командир согласился стать Мазуру крестным отцом. Правда, произошло это позже – православие молодой человек принял в 28 лет.
Крестился Мазур 5 июля 1896 года. Нарекли его Михаилом, а отчество дали по имени крестного отца – Павлович. Так Моисей Хаимович Мазур стал Михаилом Павловичем Мазуром. Но почему же он решил сменить вероисповедание? Все дело в том, что молодой Моисей влюбился в 23-летнюю крестьянку из Тульской губернии. Звали ее Анисия Захаровна. Для того чтобы жениться на православной, иудей Моисей изъявил «желание быть просвещенным Святым Крещением по обрядам Православной церкви», о чем сохранилась соответствующая запись в метрической книге. Венчание молодых состоялось 5 июля 1896 года в церкви Николая Чудотворца при севастопольском Братском кладбище, сразу после крещения жениха. В их дружной семье родилось девять детей: восемь сыновей и одна дочь.
«НЕ ДВИГАЙТЕСЬ! СНИМАЮ!»
В начале ХХ века Михаил Мазур построил роскошный двухэтажный дом на самой красивой улице Севастополя – Большой Морской. В нем жила его семья, там же размещалось и ателье: лаборатория, просторный павильон и магазин по продаже фотокарточек. Это было в то время серьезным достижением, ведь обычно фотографы арендовали помещения для своей работы.
В ателье царила атмосфера уютной роскоши: декорации, бутафория, мебель – все было подобрано со вкусом. Можно было удобно устроиться в кресле и сидеть, не двигаясь не менее двух минут, так как экспозиция у фотокамеры тогда была длинная. Попробуйте сидеть или стоять не двигаясь и не меняя выражение лица так долго. Может быть, поэтому на старых фотографиях мы почти не видим улыбок: спокойные лица, полные достоинства взгляды, никакой суеты и рисовки. Особое восхищение вызывают детские фото: это как же надо было общаться с детьми, чтобы снимки получались четкими, а дети на них – такими естественными?
В те времена фотографам приходилось не только осваивать основы химии, физики и оптики, но и овладевать азами рисунка. Многие из них становились виртуозными ретушерами, способными с помощью тонкой беличьей кисточки улучшить любой фотопортрет.
Фотографии наклеивали на паспарту. Картонный бланк был неотъемлемой частью фотографии вплоть до 1920-х годов: во-первых, он защищал снимок от повреждений, во-вторых, был носителем информации и, в-третьих, являлся важным элементом оформления. На паспарту были изображены фирменные факсимиле, указаны звания фотографа, город, в котором была сделана фотография. На обратной стороне размещали красивые рисунки: цветы, лозы, гирлянды, музы, орнаменты и т.д. Медали с изображением профилей «отцов» фотографии – Луи Дагера, Нисефора Ньепса и Уильяма Тальбота – использовались в рекламных целях. Не слишком просвещенная публика того времени считала, что эти медали свидетельствуют о неких высоких достижениях фотографа, поэтому надо сфотографироваться именно в его ателье.
Говорят, Михаил Павлович был знатный шутник. Как-то на паспарту, наряду с традиционными медальонами с профилями основателей фотографии, Мазур «скромно» поместил четвертую медаль со своей фамилией.
А однажды его чуть не подвело то, что мы сегодня называем «профессиональной деформацией». Как-то Мазура пригласили запечатлеть похороны одного севастопольского генерала. «Не двигайтесь! Снимаю!» – по привычке скомандовал мастер лежавшему в гробу высокопревосходительству. Разразился жуткий скандал, но дело в итоге замяли...
СЕРЕБРЯНЫЙ ПОРТСИГАР С ЗОЛОТЫМ ОРЛОМ
В 1902 году в газете «Крымский вестник» было напечатано примечательное сообщение: «Высочайше пожалован севастопольскому фотографу М.П. Мазуру за поднесение альбома «Открытие памятника Владимирцам, павшим в сражении на реке Альма» серебряный портсигар, украшенный золотым государственным гербом и драгоценными камнями».
После этого на обратной стороне паспарту фотографий, сделанных Мазуром, появилась надпись: «Фотограф М.П. Мазур в Севастополе удостоен Высочайшей Его Императорского Величества Государя Императора Николая II благодарности и подарка».
В сентябре 1902 года Мазур фотографировал торжественную церемонию открытия памятника солдатам и офицерам Владимирского пехотного полка, отличившегося в сражении на Альме (1854). Это было первое крупное сражение Крымской войны, в котором Русская армия встретилась с превосходящими силами коалиции Великобритании, Франции и Турции. Несмотря на то, что русским полкам в итоге пришлось отступить, сражение на Альме задержало наступление противника на Севастополь и дало городу время подготовиться к осаде.
В натурных массовых снимках проявился репортерский талант опытного фотографа: такие моменты надо суметь уловить! Люди на фото не позируют, это живые кадры. Из этих фотографий Мазур составил альбом, оформил его, издал в твердой обложке и преподнес императору. В Центральном государственном архиве кинофотодокументов Санкт-Петербурга хранится подлинник.
Михаил Павлович очень гордился драгоценным подарком от императора.
ПОСТАВЩИК ВЫСОЧАЙШЕГО ДВОРА
А вскоре произошло еще одно знаменательное событие: в 1904 году, когда уважаемому в Севастополе фотографу исполнилось 36 лет, «М.П. Мазуру присвоено звание «Поставщика двора Его Императорского Высочества Великого Князя Александра Михайловича с правом иметь на вывеске вензелевое изображение имени Великого Князя». Почему же Михаил Мазур, единственный из своего цеха в Севастополе, получил эту привилегию?
Поставлять товары к императорскому или великокняжескому дворам было почетно и крайне ответственно. За это право велась серьезная конкурентная борьба, процедура его получения была весьма непроста. Что же нужно было сделать, чтобы удостоиться этого высокого статуса?
Прежде всего надо было написать прошение на имя высочайшей особы. Некоторые из таких прошений – великолепные образцы аргументации и мотивации! Вот так, например, один из московских фабрикантов писал главе Министерства императорского двора князю Петру Михайловичу Волконскому: «Имея счастие неоднократно исполнять поручения Вашей Светлости изготовлением на моей фабрике разных материй для Высочайшего Двора, покорнейше прошу Вашу Светлость исходатайствовать мне у Государя Императора звание придворного поставщика изделий моей фабрики, с правом иметь как на изделиях, так и фабрике Российский Герб. Этим самым не только сделаете для меня величайшее благо, но и усугубите старание к улучшению изделий». Кроме того, соискателю нужно было в течение восьми-десяти лет непрерывно исполнять заказы двора.
Фотографировать Мазуру нужно было лично, поставлять товар исправно и добросовестно, что проверялось канцелярией Министерства императорского двора. Высокое качество совсем не означало высокую цену: стоимость товаров и услуг была относительно низкой. Помимо этого поставщикам двора следовало участвовать в специализированных выставках, не получать претензий от потребителей и поддерживать отличное качество продукции и услуг. Однако ради приобретения престижного права «украсить» свою продукцию государственным гербом стоило постараться. Разве это не самая эффективная реклама? Не зря же большинство жителей Севастополя хотели фотографироваться только у придворного фотографа великого князя Александра Михайловича. Да и сам поход в респектабельное ателье был событием для горожан.
КРЕСТНИК ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ
В 1904 году великий князь Александр Михайлович стал крестным отцом сына своего придворного фотографа. Событие довольно неординарное: двоюродный дядя императора Николая II, знаменитый Сандро, младший флагман в чине контр-адмирала, куратор Черноморского флота, будущий инициатор создания офицерской авиационной школы под Севастополем и шеф Императорского военно-воздушного флота, стал восприемником сына не царской особы и даже не дворянина, а мещанина неизвестного происхождения, который недавно стал его придворным фотографом.
Примечательно, что в семье Мазура уже был сын Александр. Но, видимо, когда великий князь согласился стать крестным отцом, не назвать в его честь мальчика не было никакой возможности. Ведь и отчество совпадало! Так у Мазуров появились два сына Александра: Шура и Саша.
Родился Саша Мазур 14 ноября, а крестили его больше чем через месяц – 25 декабря 1904 года, по старому стилю – в Рождество. Видимо, родители решили дождаться возвращения великого князя из морского похода. Так что князь приехал на двойной праздник: крещение духовного сына Александра Михайловича и Рождество Христово. Крестили ребенка в новеньком, недавно построенном Покровском соборе. Он и сегодня стоит в самом центре Севастополя, в двух кварталах от дома Мазура, и восхищает своими куполами лимонного цвета и прекрасной архитектурой.
Какая-то необъяснимая связь соединяла двух этих людей. Великий князь и его придворный фотограф были почти ровесниками: Александр Михайлович родился в 1866 году, а Михаил Павлович – в 1868-м. И умерли они в один год – в 1933-м. Только Мазур скончался на родине – в России, а Романов – в эмиграции в Европе. Видимо, их объединяли не только служебные отношения, но и дружеские связи. А после того, как Александр Михайлович стал крестным отцом маленького Саши Мазура, великий князь превратился практически в члена семьи фотографа. В те времена обязанности крестных родителей были очень серьезными, относились к ним ответственно, не в пример нашим дням. Крестный отец отвечал перед Богом за духовное воспитание крестника. К тому же он должен был позаботиться о крестике для малыша и взять на себя все расходы по обряду крещения и празднеству. Восприемники становились духовными родителями ребенка и духовными родственниками его семьи. Ни один семейный праздник не мыслился без присутствия кума и кумы. Для церкви духовное родство – все равно что родство кровное. Когда же родные родители не могли обеспечить своих детей, эту обязанность принимали на себя в первую очередь не другие родственники, а именно крестные родители.
БИОСКОП «ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ»
Искусство фотографии, особенно в то время, требовало от фотографа умения решать множество задач, сходных с теми, что возникают при создании кинофильмов. Первые мастера фотографии – это и режиссеры, выстраивающие мизансцену и композицию кадра, и светотехники, профессионально выставляющие свет, и бутафоры, и декораторы, и костюмеры.
И вот в 1914 году Михаил Павлович решил освоить новое искусство «ожившей фотографии» – кинематограф. Он самостоятельно разработал проект и за год построил рядом со своим домом огромный «электробиограф» – двухэтажный кинотеатр на 600 мест. Свое новое детище Мазур назвал «Зеркалом жизни».
Это заведение практически сразу стало одним из главных центров культурной жизни Севастополя. В кинотеатре «Зеркало жизни» показывали не только фильмы, там проходили концерты и выступления известных артистов.
Так, в 1920 году, накануне своей эмиграции, именно здесь пел свои прощальные песни Александр Вертинский. Состоялись два вечерних концерта: в половине восьмого и в половине девятого. Вместе с Вертинским выступала артистка разговорного жанра Мария Марадулина. Она читала юмористические рассказы Аркадия Аверченко и Тэффи, с которыми была очень дружна. Примечательно, что Михаил Павлович тоже был знаком с семьей писателя: сохранились фотографические портреты сестры и матери Аверченко, сделанные в ателье Мазура.
ПАМЯТЬ ПОКОЛЕНИЙ
В Севастополе до сих пор многие места хранят память о фотографе Мазуре, ушедшем из жизни в 1933 году. На Большой Морской, напротив улицы Патриса Лумумбы, раньше стоял дом, в котором жила большая семья Мазуров, рядом располагался кинотеатр «Зеркало жизни». А в школе №3 на улице Советской раньше находилось Константиновское реальное училище, в котором учились сыновья Михаила Павловича. На Старом городском кладбище на Пожарова есть семейный склеп, где похоронены отец семейства и двое его детей. А памятник Примирения, посвященный жертвам Гражданской войны, для потомков фотографа – символический монумент сыновьям Мазура, погибшим в братоубийственной битве: Шуре, служившему в авиации белой армии, Мише и Толе, сражавшимся в Красной армии.
Жена Мазура и его внук погибли в Инкерманских штольнях во время взрыва перед оккупацией Севастополя в 1942 году, и большой крест, сияющий по ночам на разрушенной горе – это обелиск в том числе и членам его семьи. На Северной стороне, в уникальном по архитектуре Никольском храме на Братском кладбище, молодой Мазур крестился и женился в один день. В Покровском соборе на Большой Морской крестили почти всех детей придворного фотографа.
Оказалось, что и сейчас горожане помнят придворного фотографа Мазура, у многих в семейных архивах уже более ста лет бережно хранятся снимки с его фирменным факсимиле.
В чем же был секрет его успеха? Неуемная энергия, поиск новых, неизведанных путей, требовательность к себе. Он много и упорно работал, чему в том числе способствовала и большая семья, которую нужно было содержать. Как утверждал Михаил Павлович, «сам работал с детства по фотографии и никогда ничем больше не занимался». Мазур не боялся новшеств, пробовал себя в самых передовых и еще не изведанных сферах. Любовь к родине, гордость за соотечественников давали ему силы работать даже в самые тяжелые времена. Когда вглядываешься в портреты, которые он мастерски создавал, понимаешь: только тот, кто любил людей, мог снимать их так красиво.