День первый
1
О! Голди Харрис могла завлечь публику! Наверное, потому, что она сама верила в то, что рассказывала. Она говорила так вдохновенно и увлеченно, что могла заразить своей увлеченностью туристов, приезжавших поглазеть на музей оджибве. Вот и сейчас несколько человек с любопытством слушали ее:
- Наш музей оджибве – не единственный в мире, но по-своему уникальный. Здесь собраны редчайшие экспонаты, которых вы не встретите больше нигде. Сначала пару слов о самом народе. У этого народа много названий. У нас в Канаде его называют оджибве, в Штатах – чиппева, французы их называли сото, сами оджибве именуют себя анишшинапе. Это один из самых крупных индейских народов Северной Америки. В Канаде их проживает более двухсот тысяч, в Штатах – около ста пятидесяти тысяч. Такие известные слова как вигвам, тотем, мокасины…
- Скво! – перебил ее шустрый мальчуган.
-Верно! Скво и другие пришли из языка оджибве. Какой ты молодец! Считается, что прихода европейцев оджибве передавали свою историю и свои знания из поколения в поколение устно. Однако, - на этом месте черные, как антрациты, глазки Голди загорались восторженным пламенем, а голос таинственно понижался, - бытует неподтвержденная версия, что существуют тайные берестяные записи, которые делались шаманами для сохранения своих знаний. Надо сказать, что у оджибве всегда было трепетное отношение к березам. Оджибве издавна владели искусством изготовления каноэ из березовой коры. Березовая кора использовалась при изготовлении вигвамов.
У оджибве особенно высоко было развито искусство вырезания из дерева, часто для этого использовали древесину березы. Особенно популярны ярко раскрашенные высокие тотемные столбы с искусно вырезанными на них изображениями мифических прародителей.
В деревне Форт-Талон, к слову, находится один из таких уникальных тотемных столбов – столб Громовой птицы. Его копию вы можете видеть сейчас. Конечно же, это уменьшенная копия. Ее выполнил наш местный фермер Айк Принс. Настоящий столб почти три метра в высоту и находится на центральной улице Форт-Талона. Традиционными занятиями оджибве считаются охота, рыболовство, сбор дикого риса и кленового сока. Начиная с семнадцатого века, оджибве активно торговали пушниной с европейцами.
Вождь клана Громовой птицы и сейчас проживает в деревне Форт-Талон в двадцати километрах отсюда. У оджибве существует знахарское общество – Мидевивин - организация шаманов оджибве. По легенде, верховный бог Маниту послал своего гонца к народу оджибве, чтобы научить их лечиться от болезней. Он выбрал одного человека и передал ему знания, которые тот передавал дальше.
Впоследствии была основана организация шаманов, сохранивших тайные знания. Мидевивин имеет строгую иерархию. Например, шаман первой ступени имеет право носить линию на лице и обслуживать погребальные процессии. Шаман третьей ступени, называющийся Сообществом Восходящего Солнца, обладает силами стихий, и он разрисовывает верх лица зелёным, а низ— красным. На этом уровне он становится полноценным шаманом. Есть свидетельства о шести уровнях организации.
- А на каком уровне шаман из деревни Громовой птицы? – спросила девочка, внимательно слушавшая гида.
- О, милая, шаманы держат это в секрете! Для перехода от одной ступени к другой происходят сложные обряды инициации. Кроме лечебных функций, шаманы также были основными пропагандистами, комплекса религиозных и этических правил оджибве. Они понимали, что здоровье человека зависит не от лекарств, а от образа жизни. Они пропагандировали благодарить Маниту, верховного бога, за всё, быть честными, дружными, храбрыми, сдержанными и добрыми.
Вообще надо сказать, что у оджибве трепетное отношение к природе. Нам бы стоило поучиться у них бережливости. «Не убивай зверя больше сверх того, чем тебе нужно, чтобы накормить деревню». «Не убивай мать с детенышем». Казалось бы, такие простые истины, но они помогали оджибве веками жить в гармонии с природой. Но я маленько отвлеклась. При церемонии Мидевивин используются берестяные свитки оджибве со сложными геометрическими узорами и формами под названием мидевиигваас. Один из таких уникальных свитков и хранится в нашем музее.
К сожалению, сегодня мы его вам не сможем показать, так как его забрал шаман для своих ритуалов. Да-да, это действующий свиток, и по нему наш шаман иногда проводит свои церемонии.
По небольшой зале музея пробежался удивленный шепоток, а девочка от восторга закрыла рот руками. Голди повела небольшую группу туристов, которых привез Холлендер дальше по зале с экспонатами. Никто не заметил, как один туристов в глубоком капюшоне отделился от толпы и незаметно вышел на улицу.
Голди Харрис была сотрудницей местного краеведческого музея. Музей представлял собой одноэтажный дом, построенный в начале прошлого века. В основном посетителями музея были туристы, которых привозил Эгон Холлендер. Посещение музея было обязательным элементом культурной программы. Вот и сегодня он привез семь человек. Пятеро взрослых и двоих детей.
Во время экскурсии, которую проводила Голди, Эгон стоял у окна и смотрел в небо. У него было озадаченно лицо. Он совершенно не слушал Голди. Погода ухудшалась с каждым часом. Ему, во чтобы то ни стало, нужно было успеть увезти туристов обратно в Лонгли. Только двое из них оставались потом в Пэрэдайз. Они оплатили недельный охотничий тур. Остальные очень надеялись попасть на Рождество домой. Голди хотела рассказать еще про алгонкинскую кухню, но Эгон прервал ее.
- Голди, достаточно. Нам нужно улетать. Ветер усиливается. Боюсь, можем не успеть.
Эгон повел своих туристов к самолету и только тут он обнаружил пропажу одного из них. Вылет пришлось задержать еще на полчаса. Эгон подключил всех, кого мог, на поиски пропавшего туриста, но он как в воду канул. Медлить больше было нельзя. Он посадил людей в самолет и вылетел в Лонгли. Там он зашел в местное отделение полиции и подробно рассказал о пропаже туриста.
2
Харпер Перри готовила обед на кухне и разговаривала по телефону:
- Барбара в своем репертуаре, ты же знаешь ее. Всю дорогу слушала ее жалобы. Зато варенье из грецких орехов у нее, действительно, бесподобное. Она – большая мастерица. Что у вас нового? ... Да ты что! Целый вездеход! ... «Форемост ноудвэл 110»? Где же вы его откопали? Не может быть! Да, наверное, от нефтяников. С будкой? Ну, точно, вахтовиков перевозили. Вот это удача, поздравляю! Ну, ничего, что старый, главное, работает. Как Тира? Привет ей от меня! Люблю вас всех. Пока!
Женщина увидала в окно, как сильный порыв ветра опрокинул вазон, оставленный с осени на террасе. «Нужно убрать»,- подумала она, накинула куртку и побежала затаскивать вазон в сарай, пристроенный с правой стороны дома.
Харпер Перри выходила из подсобного помещения как раз в тот момент, когда к нему подошел Сэнди Фергюсон. Светло-каштановая челка волос выглядывала из-под шапки. Он отворачивался от сильного порывистого ветра:
- Миссис Перри, здравствуйте! – он улыбнулся.
- Привет, Сэнди! – Харпер помахала рукой, - Ты куда в такую погодку?
- Хочу пробежаться на лыжах, пока ураган не начался. Говорят, хорошо нас накроет.
- Ну, нам не привыкать.
- Это так. До свидания, миссис Перри.
- До свидания, Сэнди.
Харпер забежала в дом, а Сэнди зашагал в сторону «Змеиного ручья». Сэнди исполнилось пятнадцать лет. Он был старшим из четырех детей Гарри и Эммы Фергюсон.
«Змеиный ручей» принадлежал семье Фергюсон уже более десяти лет. Он стоял на самом берегу бухты. Это было трехэтажное здание с односкатной крышей. «Змеиный ручей» был центром городской жизни. На первом этаже находились магазин и кафе. Здесь хозяйничала приветливая и работящая Мод Кингстон. Мод было пятьдесят четыре года. Она работала у Эммы с момента открытия «Змеиного ручья». Для Эммы она была бесценным помощником.
На втором и третьем этажах размещались комнаты отеля.
Эмма поднялась в номер матери. Комната занимала половину третьего этажа и имела собственную ванну. Барбара Бриггс стояла спиной к двери и смотрела в окно у противоположной стены. Из окна открывался прекрасный вид на озеро. Сейчас оно выглядело зловещим и пугающим, но в то же время, и величественным и неотразимым. Услышав шум, Барбара обернулась. Женщины враждебно посмотрели друг на друга.
- У тебя не нашлось места в доме для собственной матери, что ты поселила меня здесь! Я еще и плачу за номер.
- Сейчас не сезон. Надо же окупать расходы на содержание отеля.
- Твой сарказм неуместен.
- Насколько я помню, ты сама не захотела жить в «этом дурдоме», как ты называешь мой дом.
- Я – пожилая женщина! Мне нужна тишина и покой. А у тебя маленькие дети. Они шумные и невоспитанные. Ты знаешь, как я устаю от шума.
- Интересно, когда ты успела устать от моих детей. Ты видишь их не чаще, чем раз год. Они вообще считают, что у них одна бабушка – Оливия.
- Это твоя вина. Ты настраиваешь внуков против меня, и они не хотят меня видеть.
- Ты же знаешь, что это не так. Ты сама к нам не едешь. А Оливия бывает здесь каждый месяц.
- Оливия! Оливия!» Только и слышу, что Оливия! Она дарит им дешевые подарки, вот они ее и любят.
- Перестань, мама! У тебя все кругом виноваты. Одна ты – святая!
- Не смей со мной так разговаривать! Я – твоя мать!
- Как удобно! Как только тебе начинают перечить и говорить то, что тебе не нравится, ты сразу уходишь от разговора. А то, что ты вынуждена жить в отеле, так извини, у нас еще одного дома для тебя.
- А мог бы быть! И не в этой дыре! Мы с отцом все сделали, чтобы ты получила хорошее образование! Ты могла бы стать прекрасным специалистом, жить в каком-нибудь крупном городе, зарабатывать хорошие деньги! А вместо этого, ты живешь в этом богом забытом месте! Наплодила кучу детей и едва сводишь концы с концами, а единственным постояльцем твоего вонючего отеля является твоя мать, которая опять вынуждена давать тебе денег, хотя это ты уже должна помогать мне! Ты прекрасно знаешь, что после смерти отца мне приходится тяжело!
- Мама! Я – счастлива! Здесь. Это – мой дом.
- Конечно! – Барбара скривила губы в насмешке,- ты же в раю живешь! Так, кажется, называется этот унылый городишко? Пэрэдайз! Это надо ж так было назвать!
- У каждого свой рай. Как и ад. Это моя жизнь! А ты не можешь этого принять. И просто мне завидуешь. Ты родила единственного ребенка и решила за него, что он станет твоей собственностью. А я реализовалась как женщина. У меня четверо замечательных детей! Я – счастливая мать. Мне жаль, что я не оправдала твоих ожиданий и не стала известным адвокатом. Я думала, что ты будешь рада за меня, что я стала счастливым человеком.
- Ты не можешь быть счастливым человеком, если у тебя нет согласия с собственной матерью. И это жестоко упрекать меня и хвастаться своими детьми. Ты не знаешь, чего мне стоило родить тебя.
Барбара ушла в ванную комнату, громко хлопнув дверью. Эмма спустилась вниз. Навстречу ей попался Сэнди. Он нес комплект постельного белья.
- Это куда?
- Мод сказала отнести во второй номер. У нас два посетителя. Их Эгон привез на своем самолете. Я их по дороге встретил. Ты чем-то расстроена?
- Барбара приехала, -Эмма почему-то никогда не называла ее при Сэнди «бабушкой».
- Не знал, - равнодушно сказал Сэнди.
- Еще вчера.
- Ты опять с ней поругалась?
- Ты знаешь, она может быть невыносимой.
- Ненавижу ее.
- Не говори так.
- Ты всегда расстраиваешься, когда она приезжает.
- Может, поднимешься к ней? Поздороваешься?
- Не горю желанием. Кстати, мам, я вообще-то зашел лыжи взять. В прошлый раз я их тут оставил. До бури хочу пробежаться. Не теряй меня.
- Ладно, будь осторожен. Отнеси это в комнату и иди. Я встречу гостей.
3
«Синоптики предупреждают, что уже через несколько часов на Восточные провинции Канады обрушится сильнейшая буря. Это будет мощнейший ураган за последние восемьдесят лет. Ураган будет сопровождаться снегопадами и порывистым ветром местами до 160 километров в час. Власти провинций рекомендуют жителям не покидать своих домов без острой надобности. Все службы приведены в повышенную готовность».
- Опять говорят про бурю? – бросила Эмма, заходя в зал.
- Здравствуйте, миссис Фергюсон, - Эгон всегда с подчеркнутой любезностью разговаривал с Эммой. Он говорил с легким немецким акцентом, - боюсь, ничего хорошего. Обильные снегопады и резкое понижение температур по всей Восточной Канаде. Боюсь, Пэрэдайз, а то и Лонгли в скором времени станут непроходимыми.
-Отрезанными, - поправила его Эмма.
В кухонном уголке хлопотала Мод. Эгон Холлендер сидел за барной стойкой. Это был высокий худощавый мужчина сорока трех лет с правильными чертами лица. У Эгона был собственный самолет, на котором он доставлял туристов в те периоды, когда поездка по озеру была опасной. У него была небольшая фирма: «Охота Холлендера своими руками». Он организовывал охотничьи туры на разных животных в течении всего года, а размещал своих клиентов в отеле «Змеиный ручей». Это было взаимовыгодное сотрудничество Фергюсонов и Холлендера.
- А эти ребята вовремя прилетели,- он повернулся в сторону мужчины и женщины, скромно сидевших за одним из столиков,- гарантированно обеспечил вас клиентами до конца бури.
Эмма улыбнулась Эгону и подошла к гостям. Мужчина тщательно доедал хлеб, пододрав со стола все крошки.
- Добрый день, господа. Меня зовут Эмма Фергюсон. Я – хозяйка отеля. Надеюсь, вам понравится у нас.
Мужчина легко поднялся. Он был в массивных очках, с бородой, но Эмме показалось, что он был достаточно молод. Он широко улыбнулся и протянул Эмме руку:
- Огастес Колтер, а это моя жена Роуз.
Роуз Колтер была высокой молодой ширококостной женщиной, чуть выше своего мужа. Она молча кивнула.
- Вы к нам надолго?
- Ну, мистер Холлендер прав, до конца бури мы точно отсюда не выберемся. А вообще-то планировали на неделю.
- На кого собираетесь охотиться?
- На белохвостого оленя.
- Доводилось прежде?
- Мне – да. А вот моя жена впервые попробует.
- Пойдемте, я провожу вас в вашу комнату. Она – лучшая в нашем отеле. Там есть своя ванна и выход на балкон.
Эгон остался в баре один. Он увидел, как из кладовки под лестницей вышел Сэнди с лыжами в руках.
- Не сильно ветрено для катания, парень? Буран усиливается.
- Я на пару часов, мистер Холлендер. А то пурга задует, долго не покатаюсь.
- Удачи, сынок.
Эгон Холлендер остался в баре один. Бывший майор сухопутных сил Эгон Холлендер учился в Королевском военном колледже Канады в Онтарио, затем служил в Корпусе канадских инженеров-электриков и механиков. Военная карьера никогда не прельщала его, он поступил на службу по настоянию своего отца, тоже военного, чего нельзя было сказать об инженерном деле. Его мать говорила, что Эгон родился с отверткой в руках. Техника, особенно моторы, были его страстью.
То, что не решался сделать Эгон долгие годы, он все-таки сделал после кончины отца: ушел из Вооруженных сил и поселился в тихом месте. Эгон Холлендер никогда не был женат и жил жизнью заядлого холостяка. Он был состоятельным человеком. Его собственная фирма приносила ему стабильный доход, кроме того, от отца остались накопления. Деньги его особо не интересовали, но он был рад, что обладал средствами, которые позволяли реализовывать ему его скромные, но такие дорогие сердцу мечты. В этом маленьком городишке он был по-настоящему счастлив, возив туристов на экскурсии и охоту и чинив в ангаре старые снегоходы.
Эмма Фергюсон нравилась ему как женщина, она была спокойная, деловитая, экономная, то есть обладала теми чертами, которые делали женщину привлекательной в глазах Эгона, но о чем-то большем Эгон никогда не помышлял. Эмма Фергюсон была замужем и любила своего мужа.
4
Городок Пэрэдайз приютился на берегу небольшой бухты Остин, отколотой от озера отвесными скалами. Скалы с трех сторон окружали бухту и небольшое открытое пространство за ней и образовывали естественный природный амфитеатр. Кругом на сотни километров простиралась тайга. Ближайшие населенные пункты были городок Лонгли, который находился в сорка милях к югу и поселок оджибве Форт-Талон в двадцати с небольшим километрах к западу. До Лонгли летом быстрее всего можно было добраться по озеру.
Лонгли стоял на противоположном южном берегу. У каждого в Пэрэдайс была своя лодка. Была дорога через горы, но по ней могли проходить только полноприводные автомобили. Зимой ее чистили только до Престонского поворота, где была развилка на Форт-Талон. Когда лед был крепкий, по нему прокладывали ледовую трассу, обычно ледостав длился с декабря по апрель, но в этом году лед еще никак не хотел встать, а сильное волнение делало опасным плавание на лодках. В таких случаях выручала малая авиация.
В Пэрэдайз была небольшая взлетно-посадочная полоса, которая упиралась в скалы. Ее обслуживанием занимался Чак Картер. У Чака был небольшой гусеничный трактор, которым он добросовестно чистил полосу во время снегопадов. Вот и сейчас он завел его, намереваясь убрать снег. Его домик стоял там же у полосы, рядом с единственным ангаром, где ютился самолет Эгона и модульным одноэтажным зданием на высоких опорах, где размещалась радиолокационная станция и работавшая когда-то, но ныне законсервированная метеостанция. Под опорами в железном модуле Чак хранил свой трактор и пару снегоходов. У одной из опор стояла огромная цистерна, где хранился авиационный керосин.
Чаку было пятьдесят семь лет. Когда-то он служил техником на авиабазе в Торонто, но уже больше пятнадцати лет жил в Пэрэдайз. Он числился сотрудником аэропорта в Лонгли, получал от них небольшое жалование, которое благополучно просаживал в «Змеином ручье» и изредка делал подарки неприступной Мод Кингстон. Айк Принс, у которого была небольшая ферма в Пэрэдайс, подтрунивал над Чаком, что Мод Кингстон – старая дева-крепость, которая никогда не падет, на что Миртл Хейз однажды заметила, что когда-то Мод отказала Айку, и тот до сих пор не может успокоиться.
У Сэнди была страсть к технике. Лет с десяти он научился водить машину, снегоход, болотоход. У Эгона в ангаре был большой ассортимент всевозможной техники. Он использовал ее, чтобы катать туристов. Сэнди часами пропадал в ангаре Эгона. С ним на пару он ковырялся в моторах, менял свечи, что-то ремонтировал, чинил и чистил. Недавно Чак и Эгон разрешили ему попробовать прокатиться на тракторе.
- Чак, ты можешь выходить на пенсию. Полоса в надежных руках, - удовлетворительно хмыкнул Эгон, когда Сэнди самостоятельно впервые прочистил полосу.
Сэнди ни по характеру, ни по внешности совершенно не был похож на своего отца, он походил на мать: те же русые волосы, тот же спокойный, уравновешенный нрав. Сэнди все делал не спеша, основательно, доводя каждое дело до конца. Эгону нравился этот парнишка. Наблюдая за тем, как Сэнди возится в технике, Эгон иногда с сожалением думал, почему Сэнди не его сын.
В одном месте с левой стороны скалы расступались и образовывали узкое ущелье. На его вершинах росли величественные сосны. Здесь почти никогда не дул ветер и всегда было очень тихо. По дну ущелья шла дорога. Она огибала скалы «амфитеатра» и уходила на Лонгли.
Сэнди обожал кататься на лыжах. Иногда он делал это с сестрой Мией, но чаще один. Сэнди встал на лыжи, обогнул аэродром, помахал взбиравшемуся в трактор Чаку Картеру и исчез за скалой.
5
Эмма вышла на улицу. Метель поднимала с земли клубы снега и бросала их на редких прохожих. Эмма отправилась на почту. Сотовая связь вдруг перестал работать. Ей нужно было позвонить в Форт-Талон. На почте был телефон. Старая телефонная линия связывала их поселки еще с прошлого века. Продуктов оставалось на несколько дней. Моющих средств тоже почти не осталось. Все ждали, что лед встанет. Но предыдущие две недели были аномально теплыми. Вода на озере не замерзла. Итан обещал, что как только прочистят дорогу до Форт-Талона, они доедут на грузовике, а затем на снегоходах доставят часть припасов в Пэрэдайз. Она очень надеялась, что парни приедут до того, как начнется буря, иначе они окажутся отрезанными от внешнего мира со скудным количеством еды на неопределенный срок. Однако вчерашний разговор с Кэнзи не предал уверенности. Эмма понимала, что ей надо подстраховаться. Она надеялась, что оджибве помогут ей первое время.
Эмма шла по дороге, с обеих сторон которой уже надуло большие сугробы.
- Миссис Фергюсон!
Эмма обернулась. Ее нагнал Эгон. Эгону повезло, что он с туристами успел вернуться. Как только его самолет вылетел, аэропорт Лонгли закрыли.
- Пойдемте, я провожу. Я слышал, миссис Бриггс приехала. Как ей удалось добраться!?
- О! Это же моя мама. Если ей что-то втемяшится в голову, она пешком до Северного полюса дойдет.
- Кого-то мне она напоминает, - улыбнулся Эгон.
Эмма рассмеялась. Эгон был один из немногих, кто мог заставить Эмму искренне посмеяться.
- Вчера Харпер от оджибве приехала. Она с ней.
Они не заметили, как к ним на снегоходе подъехал Гарри Фергюсон. Гарри был высокий плотный мужчина. На нем был камуфляжной расцветки пуховик.
- Привет, Эгон.
-Привет, Гарри.
Руки мужчины друг другу не подали.
- Ты куда? – спросил Гарри у жены.
- На почту. Нужно позвонить в Форт-Талон. Хочу узнать, смогут ли они нам чем-нибудь помочь.
- А эти бездельники не собираются приезжать?
«Бездельниками» Гарри назвал Итана Кэмпбелла и Кэнзи Барнса.
- Они в Лонгли. Но дорога закрыта. Когда приедут – пока неизвестно. В городе заканчиваются продукты.
- Садись, довезу, - сказал Гарри.
Эмма кивнула Эгону и села сзади на снегоход.
Эгон никогда не понимал, что Эмма нашла в своем муже. Гарри был полной ее противоположностью: непрактичный, ленивый. Все хозяйственные дела в «Змеином Ручье» выполнял Эгон. Ему так было даже спокойнее. Туристы, которых Эгон привозил на своем самолете, останавливались в этом отеле, поскольку других в городе просто не было, и поэтому Эгон был лично заинтересован, чтобы его туристы получали хотя бы минимальный комфорт. Кроме того, Гарри не умел экономить, тратя деньги на какие-то безумные проекты, которые проваливались один за другим. Ни одно свое дело он не доводил до конца, быстро увлекался и также быстро остывал. То же самое было и с женщинами. Гарри был красивый мужчина и всегда нравился женщинам, чем он не брезговал пользоваться. Эгон усмехнулся, вспомнив, как Гарри назвал Кэнзи «бездельником». Ничего удивительного. Когда стало известно, что Гарри завел интрижку с женой Кэнзи Викторией Барнс, тот, несмотря на то, что был на голову ниже Гарри и скромнее в габаритах, так сильно навалял Гарри, что Гарри предпочитал вообще не встречаться с Кэнзи один на один.
О Гарри давно ходили слухи, что он был любителем интрижек на стороне, но уличили его впервые. Это была грязная история. Эмма потом долго переживала ее, хотя она и простила Гарри, а вот Кэнзи Барнс развелся с Вик.
Но Гарри был добрый в душе человек. Наверное, Эмма, которая не получила доброты и ласки сполна в своей семье, нашла ее в лице Гарри, а Эгона она, наоборот, считала чересчур сдержанным и холодным. Постепенно Эгон и сам о себе начал так думать, но это было не совсем так. Недалеко от дома семьи Фергюсон при въезде в городок Эгон держал единственную в городке заправочную станцию. В основном там заправлялись лодки. Многочисленная флотилия из мелких лодок и катеров густо засеяла берег бухты Остина. На заправке был небольшой магазинчик. Несколько раз он ловил там Айка Принса, который подворовывал у него сигареты и конфеты, но каждый раз Эгон прощал ему, пока однажды не принял решение, которое поразило всех и Айка в первую очередь. Поскольку заправкой пользовались не часто и в основном в летнее время, то Эгон сам работал там. Но он предложил Айку место продавца. Большую зарплату он не обещал, но для нищего старика и это был доход.
Все посчитали затею Эгона величайшей глупостью, но ошиблись. Айк настолько был тронут доверием Эгона и проникся к нему такой большой симпатией, что оказался самым честным и внимательным продавцом, какого можно было представить. Он настолько серьезно и добросовестно относился к своей работе, что скоро весь городок с уважением стал относиться к беззубому старику, которого до этого считали неисправимым и законченным пропойцей, и вообще потерянным человеком.
Эгон делал это, как он считал, не из-за доброты душевной. Айку нужна была помощь, и он ее ему оказал, а Эгону нужен был помощник, он его получил.
6
Сэнди катался по одному и тому же маршруту: два километра по дороге, которую не чистила техника зимой, но на которой он давно проложил лыжню до Уэдингфорда. Говорили, что когда-то здесь была ферма, но сейчас от нее ничего не осталось. Только два рассыпавшихся фундамента, которые зимой под снегом совершенно не были видны. От Уэдингфорда, которое теперь было лишь пятачком с названием, дорога раздваивалась. Одна ветка поворачивала направо. Это была дорога на Лонгли. Другая сворачивала налево, пересекала один из ручьев, впадавших в озеро, которые не замерзали даже зимой и медленно поднималась в гору. Вершина подъема называлась Лысым перевалом. Здесь стоял охотничий домик Эгона Холлендера. Он стоял, северной стороной вплотную прижимаясь к скале. Отсюда Эгон водил своих туристов на охоту. Эгон разрешал Сэнди пользоваться его домиком. Сэнди отдыхал здесь, а потом возвращался обратно. Затяжной плавный спуск с вершины перевала был самой любимой частью маршрута. Сэнди набирал приличную скорость, его крепкие ноги уверенно держали его на лыжне, ветер прыгал в лицо, а сердце переполняло ощущение легкости и свободы.
Сэнди хотелось побыть одному. Катание на лыжах было прекрасной возможностью подумать в тишине. А подумать было о чем. Добравшись до охотничьего домика, Сэнди не торопился обратно. Ветер усиливался. Небо на востоке было свинцово-черным. В доме было холодно, но сюда не пробирался пронизывающий насквозь ветер. Сэнди сел на диван и закрыл глаза. Вчера произошло нечто, что заставляло биться его сердце при одном воспоминании. Ему не с кем было поделиться этим, и поэтому приходилось все держать в себе и переживать у себя в голове снова и снова.
В конце июня всем городком отмечали день рождения Миртл Хейз - шестьдесят пять лет. На праздник приехала ее внучка Амелия. Это была девятнадцатилетняя блондинка с дразнящими карими глазами. Амелия провалила экзамены в колледж и вернулась жить к бабушке, чтобы готовиться к следующему году. Младшему брату Сэнди - Кайлу было шесть лет, а сестренке Айле исполнилось три. Мать с отцом все время пропадали в магазине, детского сада в Пэрэдайз не было, и мама Сэнди взяла Амелию няней. Девушка быстро поладила с детьми.
Вчера днем Сэнди качался в своей комнате, как неожиданно туда вошла Амелия. Она оценивающе рассмотрела его голый торс:
- А ты симпатичный.
Сэнди жутко смутился. Он не успел встать с тренировочной скамьи, как Амелия подошла к нему вплотную, нагнулась и поцеловала его. Сэнди впервые целовался с девушкой. У нее были теплые губы, от нее пахло какими-то чертовски приятными духами, а две крупные упругие груди легки на его грудь. Поцелуй был долгим. Ее руки гладили его спину. Сэнди боялся пошевелиться. Амелия рассмеялась:
- У тебя такое лицо!
- Какое?
- Ты уже раньше целовался с девушками?
- Я…да…нет, - Сэнди окончательно растерялся.
В этот момент послышался голос Кайла:
- Амелия! Пошли играть в железную дорогу! Чур, мой паровозик синий!
- Иду! – весело крикнула Амелия, - может, прогуляемся сегодня вечером?
- Давай, - еле выдавил Сэнди. У него пересохло в горле.
Весь день Сэнди думал только об Амелии. Она была настоящая! А не воображаемые девицы из его фантазий. С пухлыми чувственными губами и такой манящей грудью. И он ей понравился! Амелия работала у Фергюсонов до семи. В семь возвращались родители, и Амелия уходила домой к бабушке. Ее дом стоял напротив почты, рядом с заброшенной церковью.
В восемь часов, страшно волнуясь, вылив на себя полфлакона туалетной воды и надев новые носки, Сэнди подошел к дому миссис Хейз, несколько раз обошел его, не решаясь войти. В окнах горел свет. Наконец он постучался. Сердце бешено колотилось. Дверь открыла Миртл Хейз:
- О, Сэнди! Тебе чего? - Миссис Хейз всегда носила брюки и вязанные собственноручно кардиганы. Вот и сейчас на ней был канареечного цвета кардиган с огромными массивными пуговицами. Сэнди узнал эти пуговицы. В начале лета они ездили в Торонто. Мама иногда вывозила их в город: покататься на аттракционах, побродить по супермаркетам. В одном из них она и купила этот набор пуговиц.
Сэнди растерялся и выпалил первое, что пришло в голову:
- Добрый вечер, мэм! Амелия забыла у нас свою расческу с зеркальцем. Можете позвать ее?
- А ее нет. Давай я ей передам.
Сэнди машинально сунул руку в карман. Разумеется, расчески там не было. Он покраснел. К счастью, в свете фонаря этого не было видно:
- А ... я ... забыл ее взять, - смущенно пролепетал он, - а…где она?
- Как пришла от вас, переоделась и убежала. Не знаю, куда. Молодой девушке неинтересно сидеть с пожилыми ворчливыми старухами. Наверное, в «Змеином Ручье». Я передам ей, чтобы она забрала расческу. Ну и погодка нынче! Эту бурю не все переживут! Нужно проверить генератор.
- Спасибо, миссис Хейз. До свидания!
Сэнди поспешил ретироваться. Он не был готов выслушивать причитания старой леди. Он был разочарован. Но еще не все было потеряно. Не теряя надежды провести вечер с Амелией, ожиданиями которого он жил весь сегодняшний день, Сэнди, ссутулившись от сильного ветра, поплелся в «Змеиный ручей».
7
Миртл Хейз работала на почте Пэрэдайз почти тридцать лет и совершенно справедливо утверждала, что знает все и обо всех в этом городке. Ни одна новость не проходила мимо Миртл незамеченной, равно как и ни одна тайна не оседала в ней надолго. Миртл была главным генератором новостей и сплетен в Пэрэдайз. Насколько она была разговорчива о жизни и тайнах других, настолько она была молчалива о своей жизни. А она у нее была непростая.
Со своим мужем Клейтоном они пожили недолго. Он рано умер, оставив ее с двумя маленькими детьми. Старшей дочери Сьюзен повезло. Она росла скромной послушной девочкой. После школы овладела профессией повара. Все время работала, без дела не сидела. В конце концов ей удалось открыть собственное небольшое кафе в Лонгли. Единственно, что ей не повезло с мужем, считала Миртл. Юджин Пэтч бросил ее с маленьким сыном и убрался в Штаты, совершенно не помогая ей материально.
Все проблемы ей доставлял Клейтон-младший. Мальчик рос болезненным, капризным ребенком. Мирт и Сьюзен постоянно его опекали. Отсутствие мужского воспитания или плохие гены сделали свое дело, но Клейтон кое-как закончил школу, перебивался случайными заработками, а то и просто сидел у матери на шее. Наркотики, алкоголь только усугубляли ситуацию. Недолгое просветление наступило, когда он женился на Энн Ливингстон, которая приходилась двоюродной племянницей не кому-то там, а самой госпоже мэру Лонгли Сарре Ливингстон. Но Энн была из того же теста, что и Клейтон. Они стали вместе употреблять наркотики. Рождение их единственной дочери Амелии ничего не изменило. Спустя какое-то время Энн умерла от передозировки, а десять лет назад Клейтон пропал без вести.
Миртл, завернувшись в свой кардиган, уселась в кресло и закрыла глаза. Она отчетливо помнила тот день, когда видела Клейтона в последний раз. Это была весна. Клейтон приехал и привез Амелию. Сказал, что теперь она будет жить у нее. Девочке тогда было около десяти лет. Потом он несколько дней шатался по Пэрэдайз, подрался с парой оджибве из Форт-Талона, не просыхал в «Змеином ручье» на пару с Айком Принсем, а потом вдруг исчез. Кто-то сказал, что встретил его по дороге в Лонгли, что он нашел работу на ферме в Австралии и подался туда. Кто же это был? Миртл напрягла память. Кажется, это была женщина, да, определенно женщина. Эмма Фергюсон, или Мод Кингстон? Нет, точно она уже не помнила.
Утром она разбудила Клейтона, тот как всегда был с похмелья, приготовила ему завтрак и ушла на работу. Вернувшись вечером, Клейтона она уже не застала. Из тайничка у нее пропало около трехсот долларов, так что вполне возможно, что он мог уехать куда-нибудь. Незнакомым людям она говорила, что ее сын уехал с экспедицией в Австралию. Про мать Амелии тоже не рассказывали правду. Она считала, что ее родители где-то путешествуют. Девочка росла не особо умной, но ранней.
Сама Миртл после смерти мужа замуж так и не вышла, но много лет была безответно влюблена в Дэмиана Хьюза. Однажды зимой она даже пришла к нему в дом, без приглашения, преодолев пять километров по зимнему лесу. Дэмиан обогрел ее, накормил и отвез обратно домой. После этого она возненавидела этого упрямого черствого старика. Пускала про него разные сплетни. Самой большой удачей, которая дала ей настоящего материала для сплетен, но что так больно ранило ее самолюбие как женщины, было то, что однажды она увидела в доме Дэмиана женщину. Нет, она не видела, кто именно это был, и долго кусала локти от досады, но что это была женщина, Миртл не сомневалась.
Дело было летом. Она ходила по лесу собирала грибы. Ноги сами собой привели ее к дому Дэмиана. Очередной раз, набравшись наглости, она постучалась к нему в дом под предлогом попить воды. Раньше Дэмиан пускал ее, но в тот раз он не дал ей даже вступить на порог. Он своей широкой грудью перегородил вход в дом и сказал, что она может набрать воды в емкости во дворе. Миртл ничего не оставалось, как убраться восвояси, но, оглянувшись напоследок, она заметила в окне спальни на втором этаже, как раз над главным входом движение. Это был женский силуэт в белой ночной рубашке. Миртл со всех ног бросилась в Пэрэдайз в надежде вычислить, кого не было в городке, но, как назло, на тот момент в городе не было многих.
Чувства к Дэмиану у Миртл зародились на почве жалости и схожести бед. Нет, конечно, Дэмиан ей очень нравился внешне, он многим нравился. Суровые скандинавские черты лица, мощная шея, серые невероятной чистоты глаза с зелеными переливами, когда в них заглядывало солнце, но беда, которая случилась в доме Дэмиана, гибель его единственной дочери и последующий уход жены подействовали на Миртл. Она надеялась стать для него тем спасательным кругом, который предал бы смысл его жизни. Но, видимо, Дэмиан не нуждался в помощи. Или нуждался в ком-то другом.
Смерть Стэйси очень сильно его подкосила и изменила, как внешне, так и внутренне. Словно часть его души умерла вместе с ней. Иногда по пьяни Дэмиан хвастался, что у него столько сыновей от разных женщин, что из них можно было бы набрать целую футбольную команду и многих Дэмиан даже не знал, но по-настоящему он любил только свою единственную дочь Стейси и воспитывала ее в величайшей строгости и нежности одновременно. Он знал, какими коварными могут быть мужчины и словно боялся, что ей попадется такой же как он. Поэтому прятал ее и опекал, да не уберег.
8
Стряхнув с ботинок снег, Сэнди вошел в «Змеиный ручей». В те дни, когда Эмма уходила домой, в «Ручье» оставалась Мод или Гарри. В тот вечер дежурила Мод.
- Добрый вечер, Мод, - поздоровался Сэнди, - а где папа?
- Привет, Сэнди! – весело помахала ему Мод. Казалось, она никогда не уставала, и к концу дня была такая же бодрая, как и в начале,- Мистер Фергюсон ушел еще час назад.
Дома отца тоже не было. Наверное, пошел в свой эллинг, решил Сэнди. В баре царил полумрак. За столиком сидели только Чак и Айк Принс. Айку было около семидесяти. У него было мелкое, как у хорька, лицо и широкий беззубый рот.
- Амелия не заходила?
- Нет, Сэнди, - Мод тщательно протирала бокалы.
Купив жвачки, Сэнди вышел на улицу. Пошел снег. Было слышно, как ледяные волны озера бились о скалы. У Сэнди окончательно испортилось настроение. Домой идти не хотелось. Он решил пройтись до эллинга. Сэнди шел вдоль берега. Иногда капли ледяной воды долетали до него и кололи лицо.
Справа показался дом Виктории Барнс, игривый и элегантный как сама Виктория. Во всех окнах у нее горел свет. Вик Барнс было двадцать девять лет. Год назад она развелась с Кэнзи Барнсом и переехала жить в Пэрэдайз. Вик как-то сказала, что здесь особая атмосфера. Вик была художницей. Она рисовала картины и продавала их туристам или по интернету.
За домом Вик Барнс находился участок с недостроенным домом. Летом здесь начали строительство мистер и миссис Пэкстон. Ллойд Пэкстон был семейным доктором. Выйдя на пенсию, он решил поселиться с супругой в каком-нибудь тихом местечке, вроде Пэрэдайз. Строительство они планировали закончить следующим летом. Сэнди помогал им с укладкой фундамента и даже заработал немного денег.
Пэкстона побудил к этому шагу его друг адвокат Тодд Харрис. Его дом стоял следующим за участком Пэкстона. Тодду Харрису минуло за семьдесят. Это был невысокий толстый старичок с характерной отдышкой. Он жил вместе со своей женой Голди Харрис. Куда бы не заходила Голди, там всегда становилось шумно и тесно. Это была высокая крупная чернокожая женщина. Она говорила много и громко, и часто в глаза то, что она думала. Она была на пятнадцать младше Тодда. Когда-то она работала секретарем в его адвокатской конторе, а потом удачно сделалась миссис Харрис. В Пэрэдайз они жили лет пять, им чрезвычайно нравился чистый воздух и тишина. Ровно то, что посоветовал Пэкстон как доктор, своему другу, у которого в последнее время стало пошаливать сердце.
Эллинг Гарри Фергюсона стоял у правого края бухты и был первым среди трех плотно прижатых друг другу красных домиков.
Широкий деревянный настил из толстенных досок, постеленных на сваи, которые уходили в темную глубину озера, служил чем-то вроде улицы. Во втором и третьем домиках царил абсолютный мрак. Второй принадлежал Итону Кэмбелу. Сэнди слышал, что по подсчетам мамы продуктов оставалось максимум на неделю, но лед никак не хотел крепчать, а снег прекращаться. Сэнди все это знал по тревоженным разговорам матери и Харпер. Сэнди всегда удивляло, почему мать делилась проблемами с Харпер, а не с отцом.
Третий домик принадлежал дочери Миртл Хейз и ее зятю. Никто не знал, где родители Амелии. Сама Амелия рассказывала, что ее родители – ученые, и они вынуждены много путешествовать, поэтому ее воспитывала бабушка. Айк Принс болтал, что они были наркоманами и давно уже умерли от передозировки. Как бы там ни было, Сэнди их никогда не видел. В первом эллинге на втором этаже горел тусклый свет. Сэнди был прав, отец здесь. Свет отражался в окне холла на втором этаже, но шел он из спальни. Сэнди поднялся по лестнице. В дома было тепло. Значит, отец включил отопление.
Дверь в спальню находилась сразу справа от лестницы. Она была приоткрыта. Оттуда доносилась неспешная музыка. Сэнди был в недоумении. Он осторожно заглянул и тут же отпрянул, едва не потеряв равновесия и не скатившись кубарем с лестницы. В кровати он увидел отца и Амелию. Они предавались страстным утехам и не заметили его. Стараясь не шуметь, Сэнди выскользнул на улицу. Внутри у него все жгло. Сэнди обошел эллинг. С обратной стороны стоял снегоход. Снегоход отца бы в гараже. Сэнди узнал один из снегоходов Чака. Совершенно потерянный, Сэнди пошел назад, не зная, что ему делать. Когда он проходил мимо дома Вик Барнс, молодая женщина окликнула его с заметенной снегом террасы:
- Сэнди, это ты? Ты не видел своего отца? Я не могу до него дозвониться. Он обещал показать новым туристам мои картины.
- Не видел, миссис Барнс, – глухо ответил Сэнди.
- Мне сегодня опять снился страшный сон, это озеро…оно…
- Извините, миссис Барнс, - перебил ее Сэнди, - я не верю в сны, - и быстро зашагал прочь.
Женщина осталась стоять на ветру.
9
Вот теперь Сэнди сидел в охотничьем домике, закрыв глаза, и просто слушал, как билось его сердце. Он ненавидел отца, ненавидел Амелию. Ему было жалко маму, было жалко себя. Мама с отцом часто ссорились, но их ссоры касались бизнеса. Все хозяйственные заботы по отелю и магазину мать взвалила на себя. Отец как-то добровольно самоустранился, он много времени проводил в эллинге. Он безумно любил свою лодку и рыбалку. Когда приезжали туристы, он катал их на лодке или возил на рыбалку. Даже когда в отеле что-нибудь ломалось, мама просила Эгона починить. Она говорила, что он - мастер на все руки и хвалила его.
Но Гарри был прекрасный отец. Он нежно любил всех своих детей и много времени проводил с ними. Он часто брал Сэнди на рыбалку, и Мию. Противоречивые чувства разрывали сердце бедного Сэнди. В какой-то момент он открыл глаза и словно морок, попытался скинуть пелену переживаний со своего сознания. Ему показалось, что в окне он уловил какое-то движение. Начиналась буря. Пора было уходить.
Сэнди прильнул к окну. Ему показалось, что он увидел оленью голову. Сэнди вгляделся в снежную мглу. Метель крутила клубы снега. Сэнди вдруг стало очень неуютно. Ему захотелось поскорее домой. Он вдруг почувствовал необъяснимое чувство страха. Вот опять! Среди ветвей деревьев он теперь явственно увидел оленью морду и рога, как вдруг…! Оленья голова вышла из-за деревьев на поляну, и под ней было человеческое тело! Крупное, безобразное, нагое мужское тело с оленьей головой! Сэнди резко присел и забился за кресло.
Неизвестно сколько времени он бы так просидел, как вдруг послышался шум мотора. Сэнди, трясясь от страха, опять заставил себя посмотреть в окно. Человека с оленьей головой он не увидел, зато во двор перед домиком въехал на снегоходе Эгон Холлендер. Сэнди со всех ног бросился к нему.
- Мать переживает, что тебя до сих пор нет. Попросила найти тебя! - крикнул Эгон сквозь ветер,- давай живо сюда!
Сэнди подбежал к снегоходу, застегивая на ходу куртку:
- Вы видели здесь кого-нибудь?
- Такая метель началась, что ни черта не видно! С тобой еще кто-то был?
-Нет! – прокричал сквозь ветер Сэнди.
- Тогда живо прыгай назад, и поехали отсюда.
Снегоход, сделав крутой вираж, понесся вниз по склону. Сэнди обернулся. Ему почудилось, что сквозь метель за ним наблюдали чьи-то нечеловечьи глаза. Но что-либо разглядеть было невозможно. Лыжи остались стоять в охотничьем домике.
10
Айк торопился в «Змеиный ручей». По вечерам все население Пэрэдайз собралось в баре «Змеиного ручья». Он шел, старательно переступая слабыми ногами. Ноги в последнее время стали оказывать ему. К тому же Айк был уже пьян. Он не услышал, как сзади к нему подкрался человек. Айк вздрогнул, когда тот окликнул его:
- Старик! Подожди минуту!
Айк остановился и обернулся. Мужчина был невысокого роста, худощавый, низко на глаза был надвинут капюшон. В руке он держал пятьдесят баксов.
- Скажи, далеко до Форт-Талона?
- А ты кто? – немного заикаясь, подозрительно спросил Айк. Голос человека в капюшоне был ему совершенно незнаком. И как он не пытался, он не мог разглядеть его лица.
- Давай познакомимся, - невысокий мужчина протянул ему деньги, - я – друг Билли Марчера, старина давно приглашал меня к себе. А я немного заплутал. Вместо Форт-Талона оказался здесь.
- Ничего себе немного! – воскликнул Айк и быстрым движением схватил деньги, - это, считай, двадцать километров с гиком. Это тебе надо вон к тому ущелью,- Айк махнул в сторону взлетной полосы,- Там дорога. Но она нечищеная. Только если на снегоходе. Или как местный парень один тут, ненормальный. На лыжах все бегает. Оно ему надо, на лыжах просто так бегать. Была бы нужда.
-У кого можно снегоход арендовать? – незнакомец как бы случайно вытащил еще пятьдесят баксов из кармана
Айк алчно сглотнул слюну:
- У Чака Картера есть три снегохода. Он как раз за вон той полосой следит. Но его сейчас нет на месте. Зуб даю, - Айк широко улыбнулся беззубым ртом, - в это время весь Пэрэдайз торчит в «Змеином Ручье».
Незнакомец повертел пятидесятидолларовой бумажкой перед носом Айк и уронил ее на снег. Пока Айк нагибался и ловил купюру, которую ветер чуть не унес у него из-под носа, незнакомец исчез в вечерней тьме.
В трудные времена лучше держаться вместе. Вот и в этот раз в «Змеином ручье» собралось все население Пэрэдайса -все двадцать человек. Интерьер бара был неприхотлив, но не лишен шарма. Стены были оформлены в стиле лофт, преобладал темно-серый кирпич с редкими разноцветными вкраплениями. Эмма сама придумала дизайн. На одной из стен висели в хаотичном порядке деревянные полки в виде прямоугольников, в некоторых из которых стояли статуэтки животных и птиц, вырезанные из дерева. Резьбой по дереву занимался местный умелец Айк Принс – старый фермер, который летом выращивал овощи, а длинными зимними вечерами резал из дерева свои фантазии, сны и кошмары. Изделия у него получались невероятно красивые. Они завораживали своей особой магией. Многие в Пэрэдайз говорил ему, что Айк мог бы неплохо разбогатеть, продавай он эти вещи через интернет, но Айк делал вид, что не понимает, а свои поделки отдавал односельчанам и туристам задаром.
Айк жил в том же домике, где когда-то жили его родителя и одиннадцать братьев и сестер. Он был двенадцатым, младшим ребенком в семье. Его родители также были фермерами. Они давно умерли, равно как и большинство его братьев и сестер. С их детьми и внуками Айк почти не общался. Он говорил, что их так много, что пока он закончит поздравлять последнего с Рождеством, в пору начинать заново, поскольку наступит следующее Рождество. Единственный родственник, с которым он время от времени общался, была его сестра Майбл из Цинцинати. Жизнь полна забавных превращений. Его сестра, выйдя замуж, осела в Цинцинати, а ее бывший муж, после того как они развелись, перебрался из Цинцинати в Лонгли. К слову, Айк не любил его, Он был полицейским. А у Айка с юности были проблемы с полицией.
11
Мод, как обычно, хлопотала за барной стойкой. В этот вечер она вывела в свет свою мать. Присцила Кингстон в последнее время редко покидала свой дом. Она была старейшей жительницей Пэрэдайз. Пару недель назад ей исполнилось девяносто четыре года. Рядом с ней сидела Миртл Хейз и по просьбе Мод присматривала за ней, если той что-нибудь понадобилось бы. Амелия играла с Мией и Кайлом в дальней части залы, выходившей окнами на залив, где Эгон смастерил игровой уголок.
Когда Сэнди зашел, Амелия как ни в чем не бывало, помахала ему рукой и больше не обращала на него внимания. Сэнди наблюдал за отцом. Гарри сидел за столиком перед телевизором, висевшим над барной стойкой вместе с Чаком Картером и Айком Принсем. Мужчины смотрели новости и перекидывались в карты. Гарри ни разу не посмотрел на Амелию. Эмма с матерью и Харпер Перри сидели за соседним столиком. Женщины не разговаривали: Харпер читала, Барбара вязала, Эмма просматривала счета и что-то подсчитывала.
За дальним столиком сидели Огастес и Роуз Колтер. Они пили пиво и болтали друг с другом. Эгон сидел за барной стойкой с краю вполоборота. Он всегда сидел на одном и том же месте. Адвокат Тодд Харрис и его жена Голди сидели неподалеку от Эгона и смотрели телевизор, потягивая сидр. Сэнди нашел себе место на боковой кушетке и видел всех. Малышка Айла спала у него на руках. Вик уместилась на полу на ковре перед камином и положила рядом два тубуса со своими картинами. Наконец она встала и развернула одну из них:
- Огастес, Роуз, посмотрите на мою работу. Вообще я планирую создать целый цикл картин под названием «Легенды озера». Я думаю, их будет шесть. Это будет первая. Я назвала ее «Бухта Остин». Как она вам?
Все глянули на произведение Вик. Отовсюду послышались восхищенные возгласы, а Сэнди замер от ужаса. На картине размерами 75 на 127 сантиметров был изображен вечерний зимний лес, где-то вдали вздымались горы, на переднем плане угадывались очертания бухты Остин и домики Пэрэдайз, из окон которых лился теплый свет. Слева бежал Змеиный ручей, в месте впадения которого в озеро был нарисован отель, в котором они все сейчас сидели, в окнах отеля отражались крошечные силуэты, это были их силуэты! Небо было изображено в виде крыльев гигантской громовой птицы Бинеси, а в центре картины среди деревьев стоял великан из белых костей с оленьей головой. Картина поражала реалистичностью пейзажа и тем, с какой дотошностью были нарисованы малейшие детали. И тем более неправдоподобно смотрелся на общем фоне оленеголовое чудовище.
- Я его видел! – невольно вырвалось у Сэнди,- человека с оленьей головой!
- Виндиго! – пронзительным старушечьим голосом завизжала Присцилла Кингстон, дремавшая до этого в своем кресле.
- Где ты его видел? – Эгон резко обернулся.
- Около вашего охотничьего домика сегодня днем, за несколько минут до того, как вы приехали за мной.
- Почему тебя вообще искать пришлось? – недовольно спросил Гарри, - Почему дома не был? Где ты вообще ходишь? По ураган уже неделю предупреждают.
- А ты где ходишь? – огрызнулся Сэнди и уставился на отца.
- Что!?
- Ты о чем, сынок? – Эмма подняла голову от столбиков с расчетами.
- Барбара располнела, - Айк ткнул в бок Чаку, как моя сестра из Цинцинати, - Айк ощерился в улыбке, - раньше я бы ей показал лося в лесу.
- По-моему твой лось давно уже как сдох, - пошутил Чак.
Оба залились смехом.
- А мне нравится твоя картина, Вик! – воскликнул Огастес Колтер,- я беру ее!
- Что ты точно видел, можешь описать? – ровным голосом спросил Эгон у Сэнди.
- Я сначала думал, что это олень, - ответил Сэнди, - но потом оно вышло из-за деревьев. Это было…существо…с головой оленя и с огромным ужасным телом с торчащими костями, как тут, на картине!
- Я тебе не верю, юный Фергюссон! – воскликнула Мод, - Виндиго же не существует, правда, мама?
- Виндиго! - продолжала кричать старая Присцилла.
Барбара Бриггс закончила вязать носочки, подошла к Сэнди и начала одевать их на спящую девочку. Айла от неожиданности проснулась и начала плакать. Эмма отодвинула счета, подбежала к ним и взяла плачущую девочку на руки:
- Мам, ну зачем! Ты же ее разбудила! Надо было тебе именно сейчас эти носки надевать! – недовольно крикнула она.
- Я все не вовремя делаю, по-твоему! Тебе ничем не угодить! – с обидой выкрикнула Барбара.
- Виндиго! - третий раз закричала старуха.
- Да уймите эту слабоумную! – весело закричал изрядно опьяневший Айк, почуявший повод поскандалить. Как Айк выпивал больше положенного его обязательно тянуло поскандалить.
- Не кричи на мою мать! – решительно отозвалась Мод.
- Лучше дай мне еще виски! – Айк, шатаясь, поднялся из-за своего стола и протянул Мод пятидесятидолларовую купюру, полученную им от незнакомца.
- Ты нашел у себя во дворе клад? – усмехнулся Эгон, увидев деньги в руках Айка.
- Ты мне еще за вчерашнее не отдал! – крикнула на него Мод.
- Злая ты женщина, Мод Кингстон! Никогда никому не даешь. На, можешь отсюда забрать,- Айк повернулся к Эгону и загадочно приложил палец к губам, а потом, наклонившись, шепнул:
- Я видел твоего туриста.
- Какого туриста? – не понял сначала Эгон.
- Ну, того, что ты потерял. Он дорогу на Форт-Талон спрашивал.
- Ты уверен, что это был он?
- Вроде он, а, может, и не он. А, может, Мод Кингстон, мне все-таки нальет чего-нибудь?
Айк икнул. От него понесло перегаром. Эгон отодвинулся от него, лишив тем самым точки опоры. Айк повалился на пол, уткнувшись головой в барную стойку, и выругался.
- Мне страшно! – закричала Миа, оттолкнула Амелию, опрокинула на неё стакан с соком и выбежала из игрового уголка. Гарри поймал ее и прижал дочь к себе.
- Ты мне кофту запачкала! - воскликнула Амелия и побежала к раковине.
- Харпер, подай мне, пожалуйста, вон то яблоко, Айла, доченька, посмотри, какое красивое яблочко, - Эмма пыталась успокоить хныкавшую у нее на руках маленькую девочку.
Барбара с обиженным лицом собирала вязальные принадлежности в свой потертый ридикюль.
В этот момент Сэнди обернулся. Кайл остался один в игровом уголке. А за окнами поднималась гигантская волна с озера, через секунду готовая обрушиться на отель.
Реакция Сэнди сработала мгновенно. Опрометью он кинулся к Кайлу, повалил его на пол и лег на него сверху. В этот момент волна с грохотом ударила в окна. Посыпались стекла. Вода хлынула в залу.
Люди врассыпную бросились к лестнице, где через один пролет вверх был выход на улицу. Первыми выскочили супруги Колтер и Вик. Они сидели ближе всех к выходу. Огастес вынес картину. Айку несколько раз досталось по голове, прежде чем он смог поднять, и, шатаясь, по стеночке доплелся до выхода. Эмма с младшей дочерью на руках истошно закричала:
- Спасите моих мальчиков!
Гарри, по пояс в ледяной воде, выносил старшую дочь на руках. Барбара дрожала от ужаса и стояла, как вкопанная, преграждая проход, пока кто-то не толкнул ее, и она попятилась к двери.
Сэнди и Кайл вынырнули. Они полностью окоченели от холода. Эгон Холлендер, ведомый мольбами несчастной матери, бросился в ледяную воду и вытащил Сэнди и Кайла. Харпер подхватила Кайла и набросила на него плед, сдернутый с дивана.
-Ты храбрый парень! – воскликнул Эгон.
-Вылитый отец, - подхватила Миртл.
Харпер внимательно глянула на Сэнди и о чем-то задумалась. Еще она заметила немного растерянный взгляд Эммы.
Последними из подтопленной залы вышли Мод и Чак, которые вели Присцилу, поддерживая ее с обеих сторон. Старуха как в бреду повторяла одно лишь слово: Виндиго.