Когда я открыл глаза, битва была уже позади. Вокруг стояла тишина, а молодой месяц освещал улицу. Я лежал на асфальте, сжимая в руке винтовку. Всё вокруг изменилось: исчезли баррикады, разрушенные здания, тела погибших бойцов и сгоревшая техника. Я лежал посреди тёмной улицы и смотрел на спящий город.
Я взглянул на часы, но стрелки замерли: было 8:42, а секундная стрелка не двигалась. Я поднялся с асфальта и огляделся. На здании висела табличка с надписью «Reinhardtstraße, 44», и я понял, что нахожусь в Германии. За годы войны я немного выучил немецкий язык и мог говорить и читать на нём.
Перекрёсток, на котором я оказался, был похож на тот, который мы захватили, но здесь не было и следа сражений. Вдоль домов стояли автомобили, которых я никогда раньше не видел. Я вышел на перекрёсток, прошёл по улице «Luisenstraße» и вышел к набережной Шпрее. Там я сел на скамейку и решил дождаться утра. Я старался понять, что со мной произошло. Вскоре я заснул, не заметив этого.
Проснулся я оттого, что меня кто-то тряс. Передо мной стоял немец и говорил: «Ein Mann, wach auf und erklär, wer du bist. Warum du ein Gewehr hast» — «Мужчина, проснитесь и скажите, кто вы. Почему у вас винтовка?». Из его формы я понял, что он полицейский. Я ответил ему на ломаном немецком: «Ich bin ein russischer Soldat und ich komme, um den Reichstag zu erobern» — «Я русский солдат и иду захватывать Рейхстаг».
Видел бы ты Иван его глаза в тот момент. Василий расхохотался вспомнив этот момент. Конечно я понимал, что боевых действий сейчас нет, и я очень хотел понять, что сейчас происходит, по этому я не стал его убивать, а просто спросил, "где я сейчас, и которое сейчас время"- "wo bin ich jetzt und welche Zeit ist jetzt"
Полицейский немного отошёл и сказал: «Мы в Германии, в Восточной Германии, в Восточном Берлине. Сегодня воскресенье, 30 апреля, 8:42».
Но ведь воскресенье было вчера, сегодня должен быть понедельник, 30 апреля — понедельник.
— Какой сейчас год? — спросил я.
— Сегодня 1978 год, — ответил полицейский. — С вами всё хорошо? — обеспокоенно спросил он.
— Я бы попросил вас отдать вашу винтовку и проследовать за мной в участок. Мои коллеги постараются вам помочь, — продолжал полицейский.
У меня всё поплыло перед глазами. Как такое могло произойти? Я словно выпал из жизни на 33 года, и мне непонятно, где я был всё это время. А как же моя Варвара? Боже, моя Варвара! Она не дождалась меня.
В глазах потемнело, и я почувствовал, как предательски потекли слёзы. Я жил только одной мыслью — вновь увидеть её. Я истоптал сотни вёрст, прошёл через ад на земле. И вот я стою здесь, живой, но прошло уже столько лет, а я так и не вернулся домой.
Интересно, жива ли она сейчас, моя Варвара? Встретила ли она кого-то ещё, кроме меня?
Я даже не заметил как на моих запястьях замкнулись наручники, а моя винтовка перешла в пользование полицейского.
"Keine Sorge, es ist zu Ihrer eigenen Sicherheit, ich werde Ihnen auf jeden Fall versuchen zu helfen"- сказал полицейский и повел мое обезволенное тело до патрульной машины. Я даже не стал вникать в смысл слов, смысл был потерян...
Ледяной водой разбуди меня - время уходить.
Зреет урожай.
Батя, дай совет, опоясай в путь.
Мать, не провожай.
На семи ветрах, кто тебе помог?
Может, кто помог.
На семи холмах, кто тебя согрел?
Кто тебя любил, недолюбил?
Вместе мы с тобой, родная.
Плуг да борона.
Из конца в конец без края.
Крохи собираем.
Рядом ты была, берегла крыла, было невдомек.
Я не доглядел.
Косы расплела, по-воду ушла.
Стынет поцелуй.
У семи ключей, кто тебя учил?
Кто чего сказал?
У семи дорог, кто тебя женил?
С кем тебя венчал?
Вместе мы с тобой, родная.
Пепел да зола.
Из конца в конец без края.
Носимся молвою.
Вместе мы с тобой, родная.
Вместе помирать.
Кто поставит крест на могилы нам?
Инок да шаман.
Батя, дай совет, опоясай в путь.
Мать, не провожай.