15 мая в Московской школе управления СКОЛКОВО прошла II ежегодная конференция #ВДЕЛЕ.
Основная тема конференции #ВДЕЛЕ – обсуждение рассинхронизации рынков труда и национальных систем образования. Почему школы, колледжи и вузы готовят не тех специалистов, которые нужны рынку?
С одной стороны, у нас явно не хватает рабочих рук: в экономике масса скрытой безработицы/неэффективного труда, дефицит кадров для предпринимателей стал проблемой, которая затмила даже экономические санкции и неопределенную ситуацию в мире, рассказал руководитель направления Центра макроэкономического анализа и краткосрочного планирования Дмитрий Белоусов. «С другой стороны, в той же экономике Российской Федерации – лютый избыток кадров на низкопроизводительных рабочих местах», – добавил он. По его словам, по ряду направлений еще до ковида и санкций Россия отставала от центрально-европейских стран на четверть и более.
Проблема рассинхронизации остро стоит для всего мира: в ее основе –глобальное сокращение периода актуальности компетенций выпускников вузов и колледжей. В начале XX века он равнялся длине профессиональной жизни. Сейчас, в эпоху развития искусственного интеллекта, этот период составляет менее 4 лет (для технических навыков), рассказала руководитель аналитического отдела Комитета РСПП по среднему профессиональному образованию, профессиональному обучению и профориентации Александра Энговатова.
«Важно то, что дальше так жить мы уже не сможем: поэтому необходимо эту резервную массу труда, – а это сотни тысяч людей, которые находятся на низкооплачиваемых рабочих местах, – по крайне мере, прекратить воспроизводить. И переучивать молодежь, чтобы они не пополняли эту армию», – сказал Дмитрий Белоусов. Если мы сможем рационально использовать этот резерв, он минимум на 5-7 лет обеспечит потребности быстрорастущей (+3%) в год) экономики на базе интенсивного повышения производительности труда, считает Белоусов.
Чтобы синхронизировать реальность с образованием в мире создаются национальные системы скиллинга, участники которых совместно транслируют запросы рынка труда относительно знаний, умений и навыков, которые ему требуются. Обычно у таких экосистем есть «дирижер», некий оператор этой системы. Как правило, он находится в ведении министерства образования, но единого образа таких «дирижеров» не существует.
Национальные системы скиллинга выполняют три ключевых задачи:
1. Прогнозирование, которое реализуется в сценариях развития рынка труда на 1-3 года, а также в различных обновляемых онлайн ресурсах вроде дашбордов.
2. Стимулирование, то есть трансляция результатов прогноза в национальную систему, где происходит прямое взаимодействие со всеми образовательными организациями – от школ до вузов, а также повышение осведомленности населения.
3. Оценивание – через формирование механизмов учета и оценки эффективности реализованных инициатив.
В России платформы, которая бы координировала действия всех участников экосистемы, пока нет. «Может быть, первый пример мощного взаимодействия реального сектора экономики и системы образования – проект "Профессионалитет", сказал сопредседатель партнерского совета Министерства просвещения РФ и работодателей Андрей Комаров: в этом проекте мы впервые применили компетентностную модель, когда от работодателей были получены требования к знаниям, умениям и навыкам, и они легли в основу подготовки специалистов, и мы сегодня видим, что они успешны». В «Профессионалитете» задействованы 1,35 млн студентов (из 3,5 млн учащихся системы СПО России).
В начале дискуссии участникам конференции предложили подумать, кто мог бы стать таким оператором у нас ー чтобы осуществлять трансфер знаний, умений и навыков в систему образования?
Среди предложенных ответов победил «Реальный сектор экономики». Этот вариант оттеснил на второе место «Отдельно созданного оператора» и значительно обогнал государственного регулятора, саму систему образования и искусственный интеллект.
Пока участники конференции выбирали возможного оператора в России, Александра Энговатова рассказала, как «дирижеров» этой системы выбирают в мире.
Государство.
Например, в Сингапуре оператор национальной системы скиллинга подведомствен министерству образования, однако в экосистеме присутствует и министерство человеческих ресурсов, и министерство торговли. В нее же активно включены университеты и колледжи, очень важную роль играет институт образования Сингапура, который готовит всех образованцев страны и постоянно обновляет учебные программы на основании информации от оператора. В стране действуют различные отраслевые индустриальные советы, в том числе, Совет будущего экономики Сингапура, который задает векторы для работодателей (они тоже представлены в экосистеме).
В Индии важными стейкхолдероми системы являются Национальная корпорация развития навыков, Конфедерация индийской промышленности, а также образовательные партнеры высшего и среднего профобучения и технологические партнеры вроде Google. Интересно, что в Индии есть практика создания регуляторных «песочниц» на уровне отдельных штатов: если инициативы «прорастают», их могут масштабировать. Также существуют различные отраслевые ассоциации, которые хорошо ориентируются в запросе рынка по своему профилю.
Частные компании.
В Австралии оператором выступает консорциум компаний, созданный при поддержке правительства.
Некоммерческие организации.
В Финляндии оператор системы ー это фонд, созданный работодателями, профсоюзами и образовательными учреждениями.
В России есть своя специфика, которую нужно учитывать при создании национальной системы скиллинга:
• Большая территория и многонациональность страны,
• Разный уровень развития инфраструктуры в разных регионах,
• Низкая мобильность населения,
• Недостаток квалифицированных кадров.
Интересно, что после этого обсуждения и проведения повторного голосования на вопрос «Кто должен осуществлять трансфер знаний, умений и навыков в систему образования?» большинство присутствующих изменило свое мнение ーи ответило «специально созданный оператор». А как бы ответили вы?