Заголовок, пожалуй, неправильный, поскольку нигде в интернете я не нашел информации об этом человеке. Даже на сайте организации, к существованию которой он имел самое прямое отношение, сведений о нём нет. Есть единственный документ , где моему герою посвящена целая глава, но в интернете я его не нашел. Похоже, что он существует только в рукописи. Отрывок из него я приведу как приложение в конце статьи.
Начнём по порядку. Знаете ли вы, что в Москве есть два института русского языка. Один на Волхонке, академический, другой – на улице Волгина, учебный. Это сейчас он не сильно отличается от других учебных институтов, а в советское время он был уникальным: там не было ни одного советского студента. Вот о человеке, который был одним из ключевых его создателей, я и хочу рассказать.
21 ноября 1929 года в маленьком курском городе Фатеж у Ивана Павловича и Капитолины Ивановны Сохиных родился третий сын Серёжа. Сейчас уже невозможно установить как он жил и воспитывался в детстве. Возможно ему передалась часть энергии Курской магнитной аномалии, как графу Калиостро доля энергии Везувия. Более вероятно, что здесь сказалось воспитание родителей. Или целая цепь событий. Так или иначе, но учился он в школе с интересом, хоть и закончил её на пару лет позже, чем положено: полтора года Фатеж находился под оккупацией. Закончил с золотой медалью. Тогда её цена была гораздо выше, чем сейчас. Во-первых, все предметы сдавали на устных и письменных экзаменах, где ответы надо было формулировать самому. Во-вторых, тогда существовала разнарядка на медали, и золотую выделяли одну на весь район.
Видимо жажда знаний и уверенность в себе была высока, поэтому он не побоялся замахнуться на МГУ. Увы, была одна проблема. После войны вышло постановление, по которому детей, прошедших оккупацию, в институты не принимали. Немного позже условия смягчили, но круг возможных специальностей был ограничен. Сергей хотел на механико-математический, но путь туда был закрыт. Из возможных вариантов он выбрал философский.
К 20 годам характер человека уже складывается полностью. Нечего и говорить, что в университете Сергей учился не хуже, чем в школе. Может быть даже лучше. Вероятно поэтому министр высшего образования после беседы со студентами университета пришёл в такой восторг, что разрешил некоторым из них учиться сразу на двух факультетах. Сергей выбрал биологический. Увы, время было ещё трудное, родители финансово не могли помочь, а, возможно, он и сам не хотел их загружать. Поэтому Сергей начал подрабатывать грузчиком. Напряжение сказалось, начались проблемы со здоровьем, и второй факультет пришлось оставить. Однако за два проведённых там года он нашёл себе жену Алю, Алевтину Михайловну, одну на всю жизнь.
Думаю, что очевидно, что и университет Сергей окончил с красным дипломом и поступил в аспирантуру. К сожалению, завершить её защитой диссертации он не смог. Этому помешали два его неотъемлемых качества: жажда практической деятельности и чувство ответственности за близких. Надо было кормить семью, которая к тому времени увеличилась. Но без диссертации он не остался, хотя случилось это событие значительно позже в 1972 после защиты кандидатской диссертации его женой. На праздновании её защиты одна из гостей заметила: “Теперь будут говорить: вот идёт муж нашего кандидата наук!” Провокация удалась, видимо она хорошо знала его характер. Через год диссертация была готова к защите. Материал – обучение иностранцев в СССР – был подготовлен за год без отрыва от работы, а потом Сергей Иванович взял обычный отпуск, 4 недели, отправил семью на море, чтобы не мешала, а для разгрузки головы от интенсивной работы начал делать в квартире ремонт своими силами. И писать диссертацию. Уложился в срок. Оппоненты сочли диссертацию готовой докторской, рекомендовали продолжить и защитить, но кабинетная работа за столом Сергею Ивановичу была не свойственна: командировки, работа с людьми, живое общение… Докторская написана так и не была.
После аспирантуры он начал преподавать философию в МЭИ. Во-первых, надо было кормить семью, во-вторых, дали жильё – комнату в коммунальной квартире. В то время у нас была большая дружба с Китаем, и он много времени тратил на организацию преподавания иностранным студентам. Видимо весьма успешно, поскольку на день рождения дочери они всем составом пришли к нему домой и, стоя на лестнице – все в одной комнате не помещались, пели осанну его “мудрой дочери” (их слова). Уже значительно позже, когда закончилась их культурная революция, но ещё не прошёл страх от последствий, они в Пекине устроили “конспиративную встречу”: сидели в парке на соседних лавочках спиной к спине и беседовали.
Результаты его успешной работы дошли до министерства, и ему предложили организовать и руководить отделом по обучению иностранных студентов, аспирантов и стажёров. При его энергии и умею общаться с людьми результаты не заставили себя долго ждать. Дома у него собралась целая коллекция медалей дружественных нам стран за развитие культурных и образовательных связей с Советским Союзом, а Сирия оценила его заслуги орденом. Примерно в это время у него зародилась идея создания института в Москве для обучения русскому языку и знакомства с нашей культурой и историей. В каждой отдельно взятой стране организация подобного института привела бы к распылению сил и средств без заметного результата. Я могу это утверждать, поскольку на встречах с друзьями, к коим принадлежали и мои родители, он не раз высказывал эту мысль, и я это слышал сам. В этим встречам я ещё вернусь, а пока закончим.
Со временем примерно в середине 70-х готов такой институт и был организован на базе центра изучения русского языка при МГУ. Первоначально он ютился по нескольким зданиям на улице Кржижановского, пока не было построено отдельное здание на улице Волгина. Там он располагается и сейчас.
Тем временем Сергей Иванович пришёл к выводу, что старые формы работы не удовлетворяют условиям того времени и всю работу надо перестраивать. Однако его идеи не встретили понимания тогдашнего министра высшего образования Ягодина, который не хотел ничего менять. И Сергей Иванович ушёл из министерства в свой любимый институт. По неподтверждённым данным академик Костомаров предлагал ему быть ректором, но Сергей Иванович, ссылаясь на непрофильность своего образования, отказался. Охотно верю, адекватная оценка ситуации и своих возможностей всегда была в его характере. На должности заместителя директора, затем просто доцента он и проработал до конца с небольшим перерывом, но об этом позже. Пока же он перетащил в институт мою маму на кафедру “страННоведения”, в реальности – истории.
Не знаю легко или трудно, интересно или скучно было работать в этом институте. Я же через маму получил возможность познакомиться со всем миром, не выезжая из Москвы. Раз во время международной школьной олимпиады по русскому языку мама привела в гости всю индийскую делегацию. Меня тогда поразили эти 10-12-летние дети. Понятно, что знание ими языка было на высоком уровне. Удивительными в первую очередь были их воспитанность и безграничный интерес ко всему, даже к мелочам. В другой раз мы факультетской компанией организовали встречу с американскими студентами, естественно, официально от греха подальше. Три часа прошли в жарких дебатах. Мне достался Ванечка (который Джон) и обсуждение культуры. Не знаю, кем он стал в дальнейшем, но в любом случае для нас он оказался крепким орешком. Он не стал повторять глупостей СМИ. Его тезис был следующим: государство, повышая средний уровень культуры (признал!), тем самым понижает верхнюю планку. Увы, в этих словах была доля правды, хотя примеров высокого уровня я вспомнил немало. Тогда мы расстались если не друзьями, то точно добрыми знакомыми, а с Ванечкой мы через несколько лет даже встречались у меня дома. Подозреваю, что мы делали всё правильно, а в Штатах подобные поездки тоже курировались соответствующими органами. Наша попытка установить такой контакт со следующей группой уткнулась в глухую стену. С их стороны.
Вернёмся к Сергею Ивановичу. Для меня были важны его человеческие качества, и, несомненно, он оказал заметное влияние на моё становление. По-моему его энергичность была следствием безграничного жизнелюбия. Всё, что он делал – только с азартом и с душой. Например, он очень любил играть в шахматы, что вероятно удавалось не часто. Когда он выяснил, что я умею играть (моё самонадеянное мнение – знал как фигуры ходят), тут же предложил сыграть. Первые несколько партий я проиграл быстро и вчистую. Потом мы несколько раз сыграли вничью, и пару раз я даже выиграл. И только партии в десятой, когда Сергей Иванович сделал понятный даже для меня глупый ход, я понял причину моих выигрышей.
И с юмором у него было всё в порядке. Помню, как после поездки в Монголию он принёс на встречу бутылку местной водки под названием “Архи”. Уж не знаю, что это значит на монгольском языке, но Сергей Иванович предложил расшифровку: Ах, Родимая, Хорошо Идёт. Впрочем, в этих словах была некоторая неточность. На встречах с друзьями родителей спиртное, конечно, присутствовало на столе, но я ни разу никого из них не видел не то, что пьяными, но даже крепко выпившим. И Сергей Иванович, как постоянный участник этих встреч, не исключение. Зато слушать их разговоры было не только весело, но и часто интересно. Они много видели, много знали и думали.
Даже грибы он собирал с азартом. Чтобы их было больше, он не стал вырубать деревья на своём дачном участке, который больше напоминал лес.
Увы, в один непрекрасный момент счастливая жизнь кончилась, когда заболела его жена. И он ушел с работы на пенсию, благо, возраст позволял, и не будет большим преувеличением сказать, что все эти годы носил её на руках. Но неизбежное случилось, и дальнейшие события дали мне повод подозревать, что все свои деяния он совершал, как рыцари, в честь своей прекрасной дамы. Примерно через полгода после её смерти мне позвонила его дочь и попросила съездить за папой на дачу, поскольку с ним “явно что-то не так”. Сергей Иванович меня поразил: у меня возникло полное ощущение, что у него пропало желание жить. Я поделился своим впечатлением с нашим общим другом В.И.Матвеевым, но он мне не поверил. И только поговорив с Сергеем Ивановичем, согласился со мной. Правда, была и “материальная” причина – диабет. Вроде бы не смертельно, но прожил он недолго.
С тех пор 21 ноября я звоню его дочери, и мы обмениваемся поздравлениями. В этот день родился и мой сын, и хочется верить, что это не просто совпадение.
Попробуем закончить на оптимистичной ноте. Многие, и я в том числе, уверены, что природа не терпит пустоты. У Сергея Ивановича остались замечательная дочь и внучки. У каждой их них свой характер и свои достоинства, но энергию деда впитала только одна из них. Иногда в мой приезд в гости мы с ней играли во дворе в бадминтон, после чего у неё не было сил поднять чашку с чаем. И так, кажется, во всём. На очереди правнук и правнучки. Хочется надеяться, что кому-то из них тоже что-то достанется от прадеда.
P.S. Моя благодарность Марине Сергеевне Смирновой (Сохиной) за неоценимую помощь в подготовке этой статьи.
Приложение 1.
Трушина Л.Б.
ИНСТИТУТ РУССКОГО ЯЗЫКА ИМ. А.С.ПУШКИНА
КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ГЛАЗАМИ ОЧЕВИДЦА: СОБЫТИЯ И ЛЮДИ
2017
Глава 29. Роль личности. Сергей Иванович Сохин. Международный отдел.
СОХИН Сергей Иванович (1929 – 2001)
В 1953 году окончил философский факультет Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. В 1973 году защитил диссертацию кандидата философских наук.
Работал в управлении внешних связей Министерства высшего и среднеспециального образования СССР начальником отдела, а затем — начальником управления. С 1974 года — заместитель директора по организационно-методической работе и международным связям Института русского языка имени А.С.Пушкина, с 1992 по 1994 годы — проректор по внешним связям и приему. С 1994 года — доцент кафедры общественных наук и страноведения России.
Внес большой вклад в расширение международных связей Института.
Его естественный интерес к людям, милая общительность, дружелюбие, теплота шли не от должности, статуса, а от характера, психологического типа личности. Поэтому он был «человек на своем месте»! Я убедилась в этом, встречая за рубежом людей, которые искренне уважали его и даже считали своим другом, Кто только не побывал у него дома в гостях, где он сам готовил, старался сделать гостю приятным пребывание в чужой стране.
В Институте Сергей Иванович был незаменимым советчиком для сотрудников, которые постоянно выезжали за рубеж. Он рассказывал о странах, людях, давал адреса, телефоны (если что!)
После командировок долго беседовал, много хвалил, то есть устраивал психотерапевтический сеанс, поскольку зарубеж - это всегда напряжение и стресс.
Его, конечно, подкосила тяжелая болезнь любимой жены, и тут он проявил поистине самоотверженное поведение, вызвав благоговейное уважение всего Института.
Мне кажется, что в его характере было стремление к стабильности, постоянству, поэтому передряги в Институте, сотрясавшие его время от времени, удручали и расстраивали его цельную натуру.
А в целом - спасибо судьбе за то, что послала нам такого порядочного, доброго человека и поставила его на непростую должность, где он с честью прожил свою недолгую жизнь.