– Вас считают очень проницательным человеком, Флетчер. Я слышал, что вы чуть ли не экстрасенс. Расскажите мне об этой женщине, – сказал молодой человек и протянул фото.
Лысый старик улыбнулся. У него были мелкие, покрытые тёмным налётом, кривые зубы. Он нехотя вытянул вперёд костлявую руку и худыми жёлтыми пальцами взял фотографию.
Флетчер вальяжно сидел в кресле-качалке. Одет он был в байковый полосатый халат и мохнатые тапки в виде тигров. Рядом на стеклянном журнальном столике, заваленном всевозможными газетами и журналами, стояла чашка с дымящимся кофе. На самом краю столика покоилась стеклянная пепельница, переполненная окурками. Под чашкой виднелось засохшее пятно от разлитого когда-то напитка. Под столом в окружении пепла и смятых листов бумаги спал большой чёрный кот по кличке Зверюга.
Флетчер прищурился и несколько минут молча разглядывал снимок. Несмотря на возраст, проблемы с лёгкими и суставами, старик сохранил отменное зрение и не пользовался очками.
– Что ты хочешь узнать о ней, Персиваль? – спросил он, наконец, и посмотрел на посетителя.
Это был молодой человек лет двадцати пяти с плохой кожей, тут и там покрытой мелкими прыщиками. Волосы у него были светлыми, редкими и свисали сальными прядями до плеч. Молодой человек то и дело шумно втягивал ноздрями воздух и при этом краснел. Ко всему прочему у него сильно выдавался вперёд кадык, который дёргался каждый раз, когда Персиваль нервно сглатывал.
– Мы стали друзьями по переписке. Она рассказывала о себе много хорошего и вот прислала фото.
– Как её зовут?
– Таня. Она из России.
– Значит, Таня…
Флетчер снова посмотрел на фото, а Персиваль огляделся. Собираясь к старику, он мечтал увидеть кого-то вроде Эркюля Пуаро. Но, подходя к двухэтажному обшарпанному дому на самой непрестижной улице, он понял, что явно ошибся в своих надеждах. На первом этаже стоял старый диван, стол, а затоптанный ковёр, видимо, давненько не чистили. Двери в остальные комнаты были закрыты, а хозяин провёл посетителя сразу наверх, в «гостиную», как он назвал её. К заставленной тремя креслами, диваном, столиком, стулом и креслом-качалкой комнате это название никак не подходило. Ко всему прочему в «гостиной» был ещё и камин, который пока не топили, несмотря на дождь и холод за окном. Персиваль приметил на потолке паутину, пыль в складках штор и то, что в комнате пахнет сыростью и сигаретным дымом.
– Ты хочешь на ней жениться, – неожиданно сказал Флетчер и отхлебнул кофе.
Молодой человек сглотнул и кивнул.
– Что ж, – сказал старик и вернул фото. – Ты никогда не женишься на ней. У Тани есть молодой муж, ребёнок, она красиво поёт, и вполне счастлива. К тому же она старше тебя как минимум на десять лет.
– Она написала, что мы ровесники, – ответил Персиваль бледнея.
– Ну может быть, вы и ровесники с той девицей, которая тебя обманывает, только эта женщина старше тебя.
– То есть?
Флетчер вздохнул, отпил ещё кофе, а потом спросил:
– Она просила у тебя денег, сынок?
– Да, её мама тяжело больна.
– Выбрось из головы и ни в коем случае не помогай! С тебя двадцать фунтов.
Молодой человек вытащил потной рукой из кармана деньги и положил на столик. Старик тут же схватил банкноты жёлтыми пальцами и спрятал в глубинах халата. Персиваль поднялся со стула, чтобы уйти, но потом вдруг снова сел и спросил, глядя на Флетчера глазами, полными слёз:
– Но как вам удалось всё узнать? Особенно о молодом муже? Мне говорили, что вы знаете людей, но чтобы так…
– Это фото русской певицы Тани Булановой, мой мальчик. Писала тебе в лучшем случае какая-нибудь девчонка, а в худшем – толстый бородатый мужик с целью выманить у тебя деньги. Всего хорошего! И мой тебе совет – постригись и поищи жену в Лондоне.