Здравствуй, дорогая внученька!
Большое спасибо тебе за письмо! Не забываешь ты своих стариков. Это хорошо. Каждое твоё письмо для нас с дедом, как глоток свежего воздуха. Сразу на душе светлее становится! Да и как иначе? Много ли старикам надо? Что б не забывали – это главное. А остальное приложиться. Старики ж ведь воспоминаниями-то и живут! Хорошими, плохими… Да, разными!
Помню вот я, как мы с дедом водили тебя в поход. Для тебя это был первый «большой поход», как ты сама его тогда назвала. Всё тогда было по-серьёзному. Мы-то с дедом лес любим и знаем. Да и леса-то в наших краях знатные, старые, виды видавшие, с чащами да буреломами. Зимой сугробы выше человеческого роста мягкие да пушистые. Весной всё цветёт да благоухает. Осенью грибов видимо-невидимо. А уж летом-то как хорошо! Ягод разных, орехов, трав целебных – как ковром всё устлано!
Знаем мы с дедом места разные потаённые – где ягоды какие растут, где грибы или вот любимое наше местечко с речкой лесной, в деревьях да кустах спрятанной. Речка узенькая, почти как ручей. Извилистая да порожистая. Мало кто даже из местных-то дорогу к ней знает – больно глубоко уж в чаще-то спрятана. Идти до неё почти что целый день. А коли уж придёшь, так и уходить неохота – красота такая, что и глаз не оторвать! Так что сладил дед там в своё время избушечку махонькую, ну, что б уж ночевать там можно было. По-моложе-то когда были с дедом, дня на два-три там оставались. Еды с собой немного брали – хлеба каравай да картошки немного. Много ли нам надо было! На костре воду кипятили да картошку варили. Или в золе потом пекли. Я чаи деду травяные варила вкусные да ароматные – любит их дед до сих пор. А если подняться вверх по речке, то прямиком к озеру выйти можно, из которого речка-то как раз и вытекает. Озеро небольшое, но красивее его на свете не сыщешь! По берегам местами камышом заросшее. Вода тёмная, почти чёрная, от земли да от листвы в него нападавшей. Вода, как зеркало, спокойная да гладкая - от ветров да непогоды деревьями вековыми укрытая. Кувшинки да лилии на его глади, как звёзды в ночном небе, сверкают. По вечерам над озером туман расстилается, и такое ощущение появляется, будто вот прям сейчас сказки старые оживут!
И вот на это озеро мы и водили тебя. Было тебе тогда лет 8. Родители тебя тогда почти на всё лето к нам привозили – и им хорошо, и ты довольна.
Много тогда для тебя в том походе интересного было – всего уж и не упомнишь. Да и никакого письма не хватит, что бы все воспоминания в него уложить! Но один случай запомнился мне на всю жизнь.
В то время ты была немного трусишкой. Что ж, ребёнок-то городской, к природе не особо приученный. Не могу сказать, чтобы боялась ты всего, но кое-чего ты боялась больше самого страшного страха! И были это пчёлы и осы. Их, конечно, многие боятся, но у тебя этот страх обоснован был.
Когда-то, когда ты ещё в детский садик ходила, укусил тебя во сне шершень. Огромный такой, больше половины тогдашней твоей ладошки. Когда ты спала, заполз он к тебе под ручонку. Ты во сне не поняла, что к чему, и от щекотки ладошку-то в кулачок и сжала. Крику тогда было! Успокоить тебя часа два не могли. Жало, конечно, вытащили, но ручонку твою детскую раздуло тогда аж до локтя. С тех пор ты всех жужжащих насекомых, как огня боялась.
Ну, так вот. По дороге к озеру, устроили мы небольшой привал, что б тебе отдохнуть да покушать дать. Нашли паляночку. Расстелил дед рогожку, которую всегда с собой в лес для таких случаев брал. Достала я еду нашу нехитрую. Сидим, едим, отдыхом да лесом летним солнечным наслаждаемся. И тут вдруг налетели, откуда ни возьмись, маленькие оски лесные. Летают вокруг нас, жужжат, тоже кушать хотят. У тебя паника началась. Вскочила ты, кричишь, руками оголтело во все стороны машешь. И тут дед как гаркнет только! Стой, говорит, не двигайся! А, надо сказать, деда ты очень любила, уважал, но всё же малость побаивалась. Ну, ещё бы! Дед твой добрый, конечно, был до жути, к тебе особенно. С тобой, как с куколкой фарфоровой обращался. Любого порвать мог, кто тебя обидит. Даже Федьке, сыну своему твоему отцу, ругать тебя запрещал. Говорил, не смей чудо наше сказочное обижать! Но внешне дед твой больше на лешего походил. Роста сам невысокого был, но мускулист, широкоплеч, кулак всё что молот! Сильный был дюже. Борода чуть ни до пояса, тогда ещё тёмные волосы, всегда назад убраны были, а зоркие небесно-голубые глаза на, всегда загорелой, коже, как два алмаза сверкали! Всю округу в ежовых рукавицах держал. Даже председатель наш его слушал, да за советом обращался. Красавец, одним словом!
Так вот, как гаркнет он только – ты, как вкопанная, замерла, прям даже не дышала. А дед тебе и говорит – не шевелись, они по тебе по-ползают, крошки соберут и восвояси уберутся. Их, говорит, просто пугать нельзя, тогда они и не укусят. Ты стоишь, рот закрыт плотно-плотно, глаза зажмурены так сильно, что даже ресниц не видно, сама не шевелишься, будто окаменела. И только вой стоит. Громкий такой, протяжный, на одной ноте. И такой вселенский ужас и безысходность в том вое были, что аж прям плакать от жалости к тебе захотелось! Ну, оски, понятное дело, крошки с твоего личика собрали, наелись, по-ползали-по-ползали, пощекотали тебя своими крылышками, да и улетели. А ты с тех пор ни пчёл, ни ос больше не боялась! И мальчишки соседские тебя уважать стали, а то до этого всё только за косички дёргали да смеялись над тобой, что ты, мол, просто девчонка городская.
После этого дед сделал, нам троим, из бересты колечки памятные, на которых ножичком вырезал «БОЛЬШОЙ ПОХОД, ИЮНЬ 1980».
Вот такая вот, прям детективная, история у нас с тобой произошла когда-то. Дед после того случая тобою страшно гордится стал. Говорил, мол, вот какая внучка у меня растёт, любому пацану в выдержке да силе воли фору даст! Но, по секрету скажу, до сих пор тебя своим «чудом сказочным» считает. И каждое лето с нетерпением твоего отпуска ждёт. А как же? Ведь его счастье к нему приедет!
Так что ждём тебя, дорогая, с нетерпением! Амбарушку твою любимую уж подготовили. Дед сена свежего на сеновал навалил. Сейчас банькой занимается. Говорит, подновить малость надо к твоему приезду – что б, говорит, внучке удобнее было. Секретное там что-то делает, даже мне не показывает. Говорит, внучка вот приедет – узнаешь! Чудной он становится каждый год перед твоим приездом, ну, всё что дитё малое!
На этом, пожалуй, закончу. Надо письмо на почту скорей нести, а то, ежели сегодня не отправить, не успеешь ты его до своего отъезда к нам получить. А уж очень хочется, что б ты его до нашей встречи получила!
Целую тебя и обнимаю крепко!
Бабуля твоя Анна Филипповна.
(Ваша Алёна Герасимова; 2019 год)