Нам было хорошо вдвоем в мужем, привычно, комфортно. Почти как в самом начале, но при этом желание кого-то любить, о ком-то заботиться с каждым днем становилось сильнее. В основном, конечно, у меня. Ведь это мои часики тикали, у мужчин обычно такое начинается годам к 40. Подводят итоги, кто сколько деревьев посадил, домов построил и сыновей родил.
Но я уже встала на рельсы материнства, и это было не остановить. Меня умиляли абсолютно все дети: на улице, в торговых центрах, но при этом страх и боль от неудачного ЭКО всё еще была свежа. Для успокоения совести я сходила в другую клинику, это был зонально-перинатальный центр. Принесла новому врачу свою папку и услышала вердикт: мы можем предложить вам снова сдать необходимые анализы и вступить в протокол. Только так. У меня под вопросом стояли поликистоз, эндометриоз и прочий …оз. Говорили, обычно это проходит… после родов. Замкнутый круг. И я из этого круга вышла и обратно пока не хотела.
Каждое утро по дороге на работу я встречала соседа, гуляющего с собакой. Вальяжный английский бульдог неспешно совершал свой променад. Вылитый Глэдстоун из фильмов Гая Ричи про Шерлока Холмса. Я подумала, что хотела бы также прогуливаться по утрам. Ведь я люблю собак. Нет, обожаю собак, я собачница до кончиков пальцев. С самого детства у нас были собаки: сначала в 90хх огромная ньюфиня Джерри в мои 6 лет, которую папа пронёс в дом контрабандой за пазухой, ведь мама была категорически против. Но папа обожал нас с сестрой, а мы так просили собаку. Мама до сих пор рассказывает, как проходила ее субботняя стирка до покупки стиральной машины – полоскать простыни в ванне, а потом собирать руками черную шерсть. Джерри пробыла с нами недолго, убежала на прогулке. Сестра очень переживала, это была её собака. 11 летняя девочка рыдая расклеивала объявления по району, но Джерри мы так и не нашли.
Говорят, если человек собачник, то это не лечится. Спустя время мы снова завели тему про собак, но мама была неумолима – “вырастите, заводите, кого хотите”. Родители пробовали откупиться кошками в разное время, но в наших сердцах прочно обосновались собаки. Кошки переезжали в деревню к бабушке, ловили там мышей и жили свою кошачью жизнь, а мы продолжали мечтать о собаке.
Мне 15. Я упертая, и у меня щенок шарпея по кличке Барбара. Папа снова сдался. Я была счастлива, ведь я не думала о том, что ближайшие лет 10 я не смогу никуда уехать.
– Мам, можно я поеду к подругам на дачу?
– А кто будет гулять с твоей собакой?
Бара воспитала во мне ответственность и умение бесстрашно ввязываться в собачьи драки. Мой плюшевый щенок подрос и оказался дамой со скверным характером. А у меня было недостаточно знаний в собаководстве. Сложная по здоровью порода со склонностью к аллергии примерно на всё, нас знали все ветклиники города. Мучение, а не собака. Но вместе со мной Бара закончила школу, поступила в универ, съехалась с парнем, потом вместе со мной выходила за него замуж. Через год после свадьбы Бара серьезно заболела, и нам пришлось её отпустить. Я зареклась заводить собак. Любых. Слишком тяжело, слишком недолго они живут. Говорят, собаки для нас лишь часть жизни, но мы для них и есть вся жизнь.
Спустя 5 лет я смотрела, как сосед выгуливает бульдога и впервые за все время примерила на себя роль собачника. Снова. Раз не могу гулять с коляской, может, хоть с щенком буду. Мне отчаянно нужно было кого-то любить. Почему бы не собаку? Может, наоборот это отвлечет меня от мыслей о детях, появятся новые заботы. Сколько таких историй, когда мозг расслабляется и перестает блокировать наступление беременности.
– Может, нам завести собаку? – решила я не откладывать идею в долгий ящик и тем же вечером показала мужу соседского пса.
– Смешной. Именно такой породы? – муж наверно выдохнул, что тема детей немного отступила. Собаку подарить мне было гораздо проще, чем ребенка.
– Не знаю, может быть… – я правда не знала. Зато точно знала, что не заведу больше шарпея. Но мне просто хотелось о ком-то заботиться.
В один из дней я приехала к сестре. Продолжала напитываться её детьми хотя бы по выходным. Они меня обожали и ждали каждый мой приезд.
– Юль, мы решили завести собаку! Английского бульдога наверно. Буду с ним гулять.
– Какой бульдог? А как же ньюф?!
Огромный черный лохматый ньюфаундленд был нашим с сестрой незакрытым гештальтом. Собака-спасатель с огромным сердцем и отсутствием агрессии к людям и другим животным. К агрессивной собаке снова я точно не была готова. Представила, как иду рядом с большим псом, а не с маленьким бульдогом, у которого от быстрой ходьбы начиналась одышка. Я хотела активную собаку-компаньона. Оставалось убедить в этом мужа.
– Дорогой, кажется у нас будет собака! – в том, что собаке быть я была абсолютно уверена. На собаку я могу уговорить кого угодно, опыт имею.
Так начались поиски моей идеальной собаки.