Ворона-фотомодель

(Из цикла "О тех, кто рядом с нами")

Деда выгнали на улицу. Зимой. Не позволив взять с собой ничего из любимых и дорогих его сердцу вещиц и безделушек.

Справедливости ради надо отметить, что выгнали не насовсем, а на прогулку, и погода при этом была превосходной – лёгкий морозец, сияющее солнышко, ни ветерка, ни какой-нибудь самой завалящей метельки. И никакие вещи ему для получасового променада, кроме разве что палок для скандинавской ходьбы, не нужны были в принципе (уж графинчик под "гжель" в виде дракона или коробка с пазлами ему точно бы не пригодились), а вот палочки-то ему как раз и вручили.

А то, что именно выгнали, а не отправили или проводили, так дед в этом сам был виноват, ибо, наплевав на все советы и рекомендации людей знающих, в том числе и с медицинским образованием, свежему воздуху предпочитал любимый диван, стащить с которого его было весьма проблематично (кроме как пожрать, конечно). Он мог часами валяться, разложив поудобнее по дивану части своего вовсе не худосочного организма, пялиться в телевизор или читать в телефоне новостную ленту, оставляя при этом под постами комментарии, наглядно доказывающие виртуозное владение автором всеми оттенками русской народной речи. Да при этом ещё и зачастую сопровождая процесс громким чтением написанного, извещая окружающих о глубоких и искренних чувствах, испытываемых им к героям только что прочитанных известий.

Впрочем, это к теме нашего повествования не относится.

Итак, дедуля, вооружённый палками и вдохновлённый добрыми напутствованиями проводивших его родственников, выкатился из подъезда, постоял на крылечке, настраиваясь на подвиг путешественника, да и поковылял, поохивая, покряхтывая, посапывая (не из-за плохого самочувствия, а исключительно из вредности), в расположенный неподалёку скверик, по дорожкам которого так славно было гулять. Дед брёл, вдыхая, сначала осторожно, с опаской, а потом всё смелее, полной грудью, морозный воздух, глазея на замершие вдоль дорожки деревья, поскрипывая рифлёными подошвами по утрамбованному множеством ног снегу.

И вдруг – шварк! шорк!! хлоп!!! – рядом с ним, чуть ли не на голову, шмякнулась изрядная снежная лепёшка. Дед поднял глаза. На ветке вплотную к дорожке стоящего дерева переминалась с ноги на ногу крупная взъерошенная ворона. Насколько секунд они изучающе оглядывали друг друга, дед – прищурившись от холодно блестевшего солнца, ворона - склонив на бок брюнетистую башку. А солнечные лучи обтекали птицу со всех сторон, играли на её перьях бликами, отражёнными от льдистых снежинок, опушивших древесные ветви. Старый аж восхитился – ворона была чудо как хороша в такой подсветке!

Дед потихоньку полез за телефоном. Ворона насторожилась, приподняла плечи, собираясь взлететь. «Подожди, - негромко попросил человек. – Я ничего плохого тебе не сделаю, только сфоткаю». Птица передёрнула плечами, переступила по ветке чуть в сторону. «Ну не улетай, - взмолился дед. – Ты такая красавица!» Ворона приподняла голову, ошалело-задумчиво посмотрела на стоящего внизу человека и замерла. Дед, пару раз торопливо щёлкнув фотокамерой, опустил глаза посмотреть, что получилось. Когда он снова поднял голову, на ветке никого не было. «Улетела, - покачал головой дед. – Жаль…» Он убрал телефон и побрёл по дорожке, постукивая палками.

Ворона догнала его через несколько шагов. Вылетев из-за его спины, птица пролетела ещё несколько метров и опустилась на дорожку. Она потопталась на слежавшемся снегу, повела плечами и, подняв голову, уставилась на приближающегося к ней человека. «Привет! Соскучилась?» - усмехнувшись, кивнул ей дед. Ворона сидела, не шевелясь. Дед осторожно, стараясь не напугать, прошёл рядом с ней и поковылял дальше, оглядываясь. Птица ещё несколько секунд сидела неподвижно, потом недоумённо каркнула и взмахнула крыльями.

Она снова догнала человека, пролетела над ним и опять опустилась на дорожку на его пути. Дед покачал головой, прошёл мимо. Ворона снова каркнула, на этот раз возмущённо, вновь взлетела. Всё повторилось. На пути деда опять сидела замершая с гордо поднятой головой ворона, не сводившая с человека внимательного взгляда.

«Так ты сфотографироваться хочешь? – догадался дед. – Давай, давай, сейчас». Он остановился, достал телефон, сделал несколько снимков. Ворона сидела, не шелдохнувшись. Дед посмотрел, что у него получилось, удовлетворённо кивнул. «Красавица! – прищёлкнул он языком. – Довольна?» Ворона наклонила голову на один бок, потом на другой, оттолкнулась от земли и, хлопая крыльями, полетела по своим делам с чувством честно выполненного долга.

А дед продолжил свой променад, постукивая палками, поскрипывая подошвами, покачивая головой и бормоча: «Ну надо же?!...» И из-под седых усов его робко выглядывала наивно-радостная, почти детская улыбка…