Нина Павловна сидела за рабочим столом и с ненавистью смотрела на телефон. Только что звонила подруга и с сочувствием, почти физически ощущаемым через мембрану динамика, поведала о второй в этот день неприятности. Опять, мол, видела твоего мужа с этой рыжей селёдкой из ЖЭКа. Сидели в кафе. Макнуть бы эту сельдь в лужу перед их домом! Сразу бы две проблемы решила - и с мужем и с лужей. Вот только Нина Павловна женщина слишком адекватная и воспитаннная для этого.
А немного раньше из этого же аппарата сообщила о проблеме классная руководительница её сына. Разбил в школе стекло, поганец! Всыпать бы ему ремня! Но Нина Павловна слишком мягкая и для этого. Мужу на него пожаловаться? Но этот негодяй сейчас так занят...
Коллеги по работе обсуждали историю про какого-то маньяка или грабителя, недавно появившегося в городе, а ей было совершенно не до них и не до него... Ей в конце рабочего дня ещё прилетело от начальника, раскритиковавшего её отчёт.
После работы, занятая мыслями сразу по трём направлениям, и проходя через темнеющий двор, она не сразу озознала тот факт, что сумка сопротивляется её желанию идти дальше. А потом ещё пытается рвануться в противоположную от её дома сторону. Наконец, Нине Павловне удалось выйти из сумерек своего сознания, чтобы оценить произошедшее. Мужчина выше её ростом на полторы головы хищно вцепился в её сумочку, видимо с целью перераспределения их пока ещё общей собственности.
Эта очередная неприятность настолько переполнила предел её женского терпения, что плотина от жестокости, состоящая из её природной доброжелательности и воспитанной интеллигентности рухнула прямо посреди городского двора.
В результате она не только не отдала сумку, а напала на грабителя сама. Вцепилась в него, и с такой яростью стала избивать, с таким удовольствием вымещала на нем злость, накопившиеся стресс, страх безденежья, обиду на мужа, досаду на сына - что он, вырвавшись, просто удрал. Отдышавшись, Нина Павловна подсчитала трофеи - шапку с вырванными клоками волос и необычайное, почти вселенское умиротворение.
