Здравствуй, внученька моя, здравствуй хорошая моя!
Получила твоё письмо. Как же я за тебя рада! Получается, ты у нас теперь знаменитость? Ну, ладно-ладно, не буду! Знаю я, как ты к этому относишься. Ну и правильно – негоже хорошему человеку нос задирать, а то, не ровён час, откусит кто! Хотя, знаешь, это ведь у тебя наследственное – успеха добиваться, да светить, как солнышко. Ваша семья всегда интересная была. Недолго, правда, вы тут пожили, но след яркий оставили!
Да и наши, деревенские, в этом плане тоже ведь не лыком шитые. Помню я, жила у нас семья Ольховских – Нина и Иван. Не совсем они, конечно, деревенские были - их во время войны сюда от немцев спрятали. Ценные люди очень были, учёные. Это как раз те, что на Осиновой улице в 5 доме жили, помнишь, наверное? Пёс у них ещё такой большой лохматый был, Дедом звали. У него ещё лапы одной не было. Добрющий был, прям грех один, да и только! Так вот у сына их, Олежки, две дочки было. Старшая Маринка и младшенькая, поздняя, Оленька. Маринка – это вообще отдельный разговор, а вот Оленьку Олежка-то очень любил. Прям папина дочка была, да и всех делов! Много он в неё вкладывал, да и получал многое – девка умненькая, да способная росла. Добрая очень, весёлая была – чуть что, смех её звонкий да задорный вся деревня слышала!
Ей когда 7 исполнилось, переехали они обратно в город. Там она и в школу пошла. Усердная, да любознательная была. Все науки ей с лёгкостью давались. Постарше стала, спортом занялась. Да ещё каким! Самым что ни на есть мушкетёрским – фехтованием. Успехи делать начала. На соревнования ездить. Разряд ей хороший быстро присудили. В сборную страны готовить начали! Перспективная, в общем, была. И в учёбе-то успевала. В олимпиадах ученических участвовала. Помнится, даже призёром на одной стала – второе место по стране по литературе за сочинение получила! О, как!!! Гордились мы ей всей деревней. А как же? Чать, своё дитятко-то, как не крути!
И вот как-то, во время ежегодного мед.осмотра в школе, сделали ей прививку – тогда всем такие делали, манту называлась. Пришло время проверять. А она у неё, как врачи сказали, большевата. Ну, отправили её к специалисту, а он, раз, и отписал её, чуть ни в приказном порядке, в специальную школу-интернат для детишек с такими же проблемами.
Олежек-то с женой послушными, да не конфликтными родителями были. Собрали дочу, да отвезли, куда велено было.
…Не знали они, что это было за место… Описывать не буду, одно только скажу: Оленька наша там одна из интеллигентной семьи была. Детишки там все были из неблагополучных семей. Родители всё больше алкаши да аморальные элементы, как говорится. И вот пришлось ей, бедненькой, там почти год проучиться. Родители забрать её оттуда хотели, да, какой там! В общем, когда выпустили её оттуда, не ребёнок это был, а забитый, притихший волчонок. Замкнулся человечек. Потерялся… Глаза потухли. Даже говорить почти перестала. Врачи сказали – нервный срыв. Что ж, привезли её к нам в деревню опять. Мы Оленьку нашу всей деревней в себя приводили. Справились! Вернули ей вкус к жизни. Уехали они обратно в город. Всё, вроде, у них наладилось, как вдруг опять горе приключилось – на фоне нервного срыва развилась у Оленьки болезнь позвоночника. И так её скрутило, что смотреть больно было. И опять больница на полгода… А тут ещё доктора сказали, что не нужно было её в ту школу-интернат отдавать – ошибочно диагноз-то поставили, всё у неё в пределах нормы было! Да и нельзя было ей туда – это оказалось почти колонией для малолетних преступников, точнее тех, кого ещё и посадить-то всерьёз не за что, но и держать в обычном обществе уже нельзя.
…Подлечили Оленьку, конечно, в больнице, подлатали, как смогли, да подкосило её это известие уже совсем. И не наша это уже Оленька стала – озлобилась, как зверёк, замкнулась окончательно. Спорт пришлось оставить. По учёбе сильно отставать начала. Друзей изо всех этих перемен с собой потеряла. Сломался человечек, одним словом. Что только родители ни делали! И к нам возили, и по врачам водили – всё бесполезно! Психологи руками разводили, мол, мы помочь ни чем не можем – слишком травма глубокая, авось, в течении жизни оклемается. Время, мол, лечит…
Много лет Оленька самостоятельно со своими проблемами боролась. Помогали мы ей, как могли, поддерживали. Справилась-не справилась полностью – уж не знаем. Знаем только, что в творчество она тогда ушла с головой. Говорила, это единственное, что ей помогает.
А недавно вот узнали, что добилась она немалых высот! По телевизору вот недавно о ней говорили – выставку она свою персональную в Париже открыла (мечтала она об этом городе ещё с детства). Родители её, правда, жаль, не дожили до этого. Но сын её – Ваня, в честь деда своего назвала,- и муж гордятся ею жутко!
Молодчинка Оленька! Вот только злобинка в ней, та что с детства, так и осталась. До сих пор нелюдима. Одиночество да темноту солнышку да радости предпочитает. Не любят её многие, сторонятся. Злобной стервой называют. Сплетни про неё всякие распускают. Ругают за то, что «не работает над собой», как сейчас говорить модно. А она молчит. Огрызается только иногда. А что ей говорить-то? Всем подряд рассказывать всё – так не поверят, либо издеваться станут – люди-то у нас в большинстве своём жестокие. Забыть всё? Так разве ж можно забыть то, как тебе жизнь ни за что, ни про что сломали, будто птице на взлёте крылья вырвали?! Ладно хоть с близкими открываться начала понемногу. А ведь ей уж без малого 50 лет!..
Грустно всё это, внученька, очень… Каждый раз, как мимо их дома на Осиновой прохожу, так чуть не плачу: там в палисадничке Оленька в детстве дубок посадила. Маленький он был тогда, да крепенький дюже. На редкость быстро рос да курчавился так красиво. Любовались на него все. Оленька за ним очень ухаживать любила. А как начались все эти беды с ней, так и дубок чахнуть стал. Помирать не помирал, но и не жил толком. А потом и вовсе его ураганом сломало. Так выжил он! Кривой только весь стал, да в пупырях (хворь древесная какая-то с ним приключилась). Вот только сейчас, вроде как, в норму входить начал… Вот так иду иной раз и думаю – ну, прям весь, как Оленька наша! Ведь один в один судьбу её повторил.
…Такая вот история у нас, внученька, была. История о превратностях жизненных, об испытаниях непосильных, о стойкости натуры людской и о том, как судьбы невинные ломаются и что из всего из этого получается. Оленька наша на ноги всё же встала, но какой ценой и чем до сих пор платит – подумать страшно!..
Не дай Бог кому судьбу такую, как у Оленьки нашей! Не дай Бог…
Береги себя и своих близких, родная моя! И не суди о людях поверхностно - каждый из них целый мир со своей судьбой и своим предназначением.
Целую тебя крепко и обнимаю!
Бабуля твоя Анна Филипповна.
(ваша Алёна Герасимова, 2019год)