«Сир, я хочу пожаловаться на одного вашего подданного. Он оказался настолько дерзок, что осмелился толкать меня в живот».
Больше 7 лет Франция жила в ожидании престолонаследника. Двор бурлит в предвкушении зрелища, толпы зевак устремляются в Версаль. Лейб-акушер ликует, 40 тысяч монет за престолонаследника и 10 тысяч за принцессу.
Дело в том, что роды королевы Франции – дело сугубо публичное.
Все причастные к королевской семье, чиновники и прочие сановники имеют право присутствовать при родах. Звонит колокольчик – приглашение в зрительный зал. Зрители штурмом берут покои роженицы и занимают места строго согласно статусу. Кому не досталось места в партере, встают на скамейки и волокут стулья. Зал замер в нетерпении.
А между тем, роды – вроде бы, не просто вам отложила яйцо. Это несколько часов мучений в душной комнате, а тут еще при полном аншлаге. И наконец аплодисменты. Колокол извещает люд о наследнике. Дочь. Наследный принц родится, но потом. И это будет уже не важно. Впереди конец королевской династии Франции. А пока народ ликует. Фонтаны бьют вином, грохочут салюты. Ах да, главное зрелище еще впереди.
Финал Марии-Антуанетты или мадам Дефицит (ее так назовут из-за истощения государственной казны) тоже станет публичным. Много народу собралось посмотреть на казнь королевы.
Утро в Париже. На этот раз бьют барабаны. Палач держит женщину на длинной веревке, ее руки связаны за спиной. Белое платье, седина заправлена в скромный чепец. Ничего не осталось от пятнадцатилетней девочки с фарфоровой кожей и звонкими голубыми глазами. На эшафот отправится уставшая от жизни женщина 37 лет, безразлично глядящая в толпу.
