Часть прихожан на поздравление с Радоницей не знают, как верно реагировать, вроде же помин — скорбеть положено, а тут какой-то не верный настрой. И, действительно, вся служба без намека на скорбь и даже панихида пасхальным чином.
На самом же деле этот день продолжение Пасхальной радости, от этого и название такое, подразумевается, что за прошедшую неделю мы успели обойти всех близких и родных ныне живущих и теперь пришло время поделиться вестью о воскресшем Христе с нашими усопшими.
Мотив дня праздничный и настрой у нас торжественный. В некоторых храмах, чаще в сельских, чем в городских, можно наблюдать, как батюшка после службы отправляется с прихожанами на могилки. В мою бытность сельского пребывания мы всем приходом служили пасхальные литии. Сбивались в большую такую компанию и ходили кучкой по известным могилкам. Причем в селе люди не уходят после того, как посетили их родных, как это обычно бывает на городских кладбищах, они продолжают ходить за батюшкой и радостно петь все вместе праздничные тропари.
В своем рассказе «Радоница» я уже описывал, как все это происходит. Помню в один из таких дней мне предстояло навестить сразу три кладбища, центральное нашего села и два маленьких в тех приходах, которые я дополнительно окормлял. Сначала собралось не очень много народу, человек двенадцать, но постепенно наша компания разрасталась и скоро уже за мной ходили паровозиком не менее сорока. Кладбищенские бездомные собаки первое время на нас смотрели насторожено, но быстро привыкли и тоже вместе с нами стали ходить гурьбой с радостными мордами, то обгоняя колонну непрерывно поющих людей, то наоборот, замыкая шествие.
Так продолжалось на каждом из кладбищ. Словно в стихотворении Пастернака мы «шли толпою врозь и парами», в особо узких местах выстраивались в длинную вереницу, со стороны напоминая сюжет из мультфильма «Каникулы Бонифация» и постоянно непрерывно пели.
На последнем кладбище стойкая инициативная группа во главе со старостой прихода заранее распланировали маршрут перемещений. День уже клонился к закату и медлить было нельзя. Постепенно я стал понимать, что нас почему-то водят не напрямик, а какими-то огородами. Стойкая бабушка проводник то и дело поправляла меня, рвущегося наперерез сократить путь через центр кладбища.
— Батюшка, вы туда не ходите — говорила она, и, показывая верное направление, добавляла — вот лучше так.
В результате я не выдержал и поинтересовался зачем мы так кружим
— Там змея — спокойно ответила старушка и дальше пошла верным курсом
— Глупости какие — подумал я про себя — что мы, змей никогда не видели.
На обратном пути я решил срезать и, когда поднялся на холмик, понял почему мы все время ходили кругами, на весеннем закатном солнышке лежала и грелась толстая, больше метра длиной, гадюка, видимо, переваривая какую-то недавно съеденную живность. Я, как пришлый дикий человек, взвизгнув от увиденного настолько быстро вернулся в строй, что даже особо никто и не заметил мой опрометчивый поступок.
В остальном наши кладбищенские службы на Радоницу были наполнены концентрированной Пасхальной радостью. Ведь Воскресение Христово всеобщее, что для живущих на земле, что и для людей ныне усопших, и наша радость о Пасхе соединяется, когда мы поздравляем их, а они в ответ поздравляют нас ликующим приветствием Христос Воскресе!