Святослав Всеволодович
Святослав был сыном Всеволода-Кирилла Ольговича (былинный Чурила Пленкович), жестокого и вероломного князя, в борьбе с Ярополком за Киев приводившего на Русь половцев и выжигавшего окрестности столицы. В 1139 г. он захватил Киев и отдал сыну Владимир-Волынский. Через 4 года Святослав женился на Марии Васильковне, дочери одного из полоцких князей. В 1144 – 1146 гг. он участвовал в войне Всеволода Ольговича с Галичем и Венгрией.
После смерти своего отца, ненавидимого родственниками, для Святослава началась трудная и тревожная жизнь, в которой хватало и битв, и погонь, и клятв, и предатеьств, побед и поражений, осад и оборон, не хватало в ней только приличного удела.
Будучи против воли вовлечен в борьбу могущественных родственников и поддерживая своего дядю Святослава, союзника Юрия Долгорукого, он трижды был вынужден «играть душою», нарушать клятву и переходить на сторону его противников, а потом снова просить прощения. Довелось ему во главе половецких орд, в авангарде Долгорукого, форсировать Днепр на Зарубинском броде, а в 1154 г. и в плену побывать. Наконец, в 1158 г. он начал княжить в своей отчине – Новгороде-Северском. В эти годы он активно помогал Андрею Боголюбскому в его походе на Киев, а в 1174 г. отобрал у осиротевших двоюродных братьев Святославичей Чернигов. Был Святослав и среди участников похода на половцев в 1168 г. После смерти Андрея Юрьевича Святослав поддерживал его младших братьев Михаила и Всеволода в войне за владимирское наследство.
В 1177 г. Святослав Всеволодович заявил о себе как самостоятельный политик. Когда половцы разорили Поросье, взяв шесть берендейских городков, он потребовал суда над смоленским князем Давыдом Ростиславичем, не пришедшим на помощь согласно договору о коллективной обороне от кочевников, в результате чего контролировавшие Киев братья Давыда Роман и Рюрик не смогли отразить нападение врага. Выступивший против половцев с двумя племянниками Рюрик был разбит под Растовцем и едва спасся, потеряв войско, и все Поросье подверглось опустошению. Святослав ненадолго овладел Киевом, боярство которого оценило позицию этого черниговского князя. Позже, завершив войну со смоленскими князьями вничью, он стал соправителем Киева совместно с Рюриком Ростиславичем, точнее, Киевом (доходами с него) владел он, а Рюрик - Киевщиной, имея в Киеве лишь двор. Пригласив половцев, Всеволодович попытался было воевать с Всеволодом Большое Гнездо и даже сжег Дмитров, но не смог одолеть его, помирился и спустя два года уже посылал ему в помощь сына Владимира против булгар.
В 1179 г. Святослав, ожидая набега на Правобережье, вышел с войсками к Треполю, но половцы напали на другой стороне. Когда к князю прискакал гонец из Переяславля с известием, что «воюют половци около города», Святослав Всеволодович и бывшие с ним князья спешно переправились и заняли позицию за р. Сулой у Лукомля, надеясь перехватить степняков при отходе, но половцы, узнав об этом, обошли засаду и благополучно ушли восвояси. Выжидательная тактика себя не оправдала.
В 1184 г. начался новый этап в борьбе русских земель с половцами. В конце февраля они напали на окрестности городка Дмитрова (южного). Киевские соправители выступили незамедлительно, выслав вперед сильный авангард. В результате кочевники были разгромлены. Летом Святослав и Рюрик организовали большой поход против левобережных половцев, возглавляемых ханом Кобяком. Под их знамена собрались войска из Турова и Гродно, Галича и Волыни, Смоленска и Переяславля, и вся Киевщина с двумя тысячами берендеев, но черниговская «братия» Святослава от похода уклонилась, обусловив свое участие выбром маршрута по левому берегу (идя Залозным шляхом), где они могли бы подойти на Сулу. Менять свое решение соправители не стали и войска десяти князей двинулись на юг давно уже не применявшимся, комбинированным способом, по воде и берегом. Собранные силы были необычайно велики, что отразилось в «Слове о полку Игореве». Одна лишь сухопутная составляющая этой армии: «притопта хлъмы и яругы, взмути реки и озеры, иссуши потоки и болота…». По словам Б.А. Рыбакова, «…это вполне реальная картина марша…» конной армии по одному маршруту: «вытоптана трава на холмах, обрушены склоны оврагов, замутилась вода от водопоя многих тысяч коней, затоптаны копытами мелкие ручьи и мочажины…».
Летопись сообщает, что войско соправителей двигалось «по Днепру» до «Инжирь-брода», где «перебродились на ратную (т.е. левую) сторону», что можно было бы истолковать двояко и как «вдоль берега», если бы не «Плачь Ярославны», в котором она вспоминает, что Днепр «лелеял» насады Святослава «до полку Кобякова». Местом этого брода Б.А. Рыбаков, предположительно, называет Переволоку, близ устья Ворсклы (Рыбаков Б.А. Петр Бориславич. Поиск автора «Слова о полку Игореве». М. «Молодая гвардия», 1991. С.103.).
Можно с уверенностью считать, что переправилась только часть, авангард – шедшая и ранее вдоль правого берега Днепра на конях. Это были дружины молодых князей во главе с Владимиром Глебовичем Переяславским, попросившимся «в сторожу» из-за крайнего разорения его земли от половцев. Теперь, идя левым берегом, они скрывали от противника движение по Днепру главных сил, создавая у него иллюзию того, что этот отряд и есть русское войско. Численнсть его, вместе с берендеями и торками была не велика – не более 5 тысяч сабель. Под командой Владимира Глебовича находились сыновья Святослава Глеб и Мстислав, Глеб Юрьевич Дубровицкий (из Туровских), Мстислав Владимирович, возможно, Городенский. Двигаясь вдоль берега и заслоняя собой основные силы, этот отряд, не встречая сопротивления половцев, в конце концов повернул обратно и в устье р. Орели, называемом «угол», встал на дневку на месте брошенного кочевья, как бы «подставляясь» и вызывая на бой хозяев этих мест.
В результате 30 июля Кобяк, пять дней отходивший на юг, не видя в степи других русских войск, вернулся и напал на него, после чего оказался скован переходом русских в наступление, и окружен высадившимися главными силами. В плену оказалось 12 ханов, 2 были убиты. Всего же пленено было 7 тысяч кочевников, а убито их «бещисла». Одна из двух половин «Половецкой земли» - правобережное объединение «Белая Кумания» - была разгромлена наголову. Эта победа превзошла успех 1168 г. своими масштабами и по количеству вражеских потерь сопоставима лишь с победой Владимира Мономаха и Святополка Изяславича над Урусобой в 1103 г. С тех пор в руки русских не попадало столько половецких вождей. Со времен пленения под Сновском Шарукана, никогда более в плен не попадал верховный вождь.
Ипатьевская (Киевская) летопись сообщает: «И ту яша Кобяка Карлыевича со двеима сынома, Билюковича Изая и Тавлыя с сыном и брата его Токмыша, Осолука, Барака, Тарха, Данила и Съдвака Кулобичкого. Яша же и Корязя Колотановича, ту убиша и Тарсука, а инехъ без числа». Владимирская (Лаврентьевская) летопись добавляет к 13 плененным имена Башкорда, Глеба Тирьевича и тестя Кобяка Турундая, общее же число знатных половцев оценивает в 417 чел.
Эта победа, на долгие годы освободившая торговые пути Северного Причерноморья, имела важное международное значение. Недаром в «Слове о полку Игореве» народы Западной Европы дружно радуются успехам русского оружия: «Ту немцы и венедици, ту греци и морава поют славу Святославли».
Сам Кобяк стал пленником Святослава, был им, по-видимому, судим и, за многочисленные злодеяния против Руси, казнен. Намек на такой исход пленения для Кобяка содержит «Слово о полку Игореве»: («…и падеся Кобякъ въ граде Киеве, въ гриднице Святославли»).
1 марта 1185 года Святослав и Рюрик, руками Владимира Глебовича Переяславского одержали новую победу, нанеся ощутимый удар по левобережной группировке донских половцев хана Кончака, намеревавшегося напасть на Переяславль. Поскольку сам Кончак благополучно избежал плена, Святослав, едва просохли степные дороги, направил в рейд по половецким кочевьям крупный отряд легкой конницы воеводы Романа Нездиловича, в пасхальный День 21 апреля разгромивший половецкие кочевья, а сам отправился собирать войска для нового похода, намереваясь летом, вместе с Рюриком идти на Дон, но его планы спутал Игорь Новгород-Северский, который, не предупредив его, отправился 23 апреля в поход с одними только близкими родственниками и ополчением Северской земли.
Ничего об этом не зная, киевский князь выехал в свои владения на северо-востоке Черниговской земли, «в вятичи» - собирать войска для летнего похода. Оказавшись на обратном пути в Чернигове, он узнал о самовольстве Игоря, а, спустя несколько дней уже расспрашивал уцелевших беглецов. Узнав о разгроме «Игорева полка», Святослав Всеволодович воскликнул: «Игорь отворил ворота на Русскую землю!» Он спешно, на сколько это было теперь возможно, организовал оборону опустевшего северского Посеймья, отправив туда сыновей Олега и Владимира; написал в Смоленск, брату Рюрика Давыду, вызывая его «постеречь землю Русскую». Примчавшись в Киев, он немедленно разослал гонцов к прочим князьям, требуя прийти на помощь, чтобы не допустить прорыва левобережных половцев на киевскую сторону.
Вскоре брат Святослава Ярослав, собравши рать, уже стоял в готовности у Чернигова. По Днепру подошел Давыд со смолянами и встал под Треполем. Прибыли и другие князья, надежно прикрыв берег до Киева. Когда из осажденного Кончаком Переяславля примчался гонец с просьбой о помощи, Святослав и Рюрик переправились через Днепр, но, дожидаясь подхода смолян, упустили половцев. Кончак успел отвести войско, а на Суле еще и разорил г. Римов. В то же время хан Кза, оставшийся грабить Посеймье, был там разбит войском Святослава, под командованием его сына Олега и воеводы Тудора. Часть войска с княжичем обороняло лесистое дефиле (проход) между болотами, а воевода с другой частью обошел половцев и ударил им в тыл.
В следующем году киевские соправители попытались закрепить успех и добить Кончака, но неудачно: половцам снова удалось уйти от преследователей. Новый поход состоялся в разгар необыкновенно снежной зимы, сковавшей передвижения половцев. Эта попытка тоже оказалась неудачной. Несмотря на успешные действия разведки, снявшей половецкое охранение, тяготы похода были столь велики, что войско не смогло преодолеть последние два перехода, отделявшие его от цели. Однако, в конце зимы, когда морозы миновали, на половцев снова был послан воевода Роман Нездилович с черными клобуками. Их набег был удачен.
В 1190 г. Святослав и Рюрик заключили, наконец, мир с половцами, но передышка была недолгой, чему виной отчасти оказался сам Святослав. Поверив навету, он приказал схватить старейшину черных клобуков Кундувдыя – одного из главных героев войны с кочевниками. Позже тот был освобожден, но обиду не простил и, уйдя к половцам, нашёл радушный прием у Тоглыя. Среди половцев сразу же нашлись желающие ему помочь, и обиженный вождь стал мстить, нападая на пограничные городки и села, в первую очередь, своих сородичей, из среды которых, по-видимому и исходил донос. Мелкие набеги на Правобережье, вдохновляемые этим перебежчиком, в конце концов вызвали ответные действия. Черных клобуков, без разрешения отца, повел княживший в Торческе Ростислав Рюрикович. Он смело углубился с небольшими силами далеко в степь и, напав врасплох, захватил большую добычу, сумев отбиться от преследователей.
Половцы, конечно же, должны были отомстить, а Рюрик Ростиславич в это время находился в Овруче, одновременно готовя поход на Литву и свадьбу сына. Туда же, по возвращении направился и Ростислав, бросив границу и не думая о последствиях своей вылазки. Святослав прекрасно сознавая, что должно последовать далее, быстро выдвинулся в Поросье. Половцы, действительно, уже скрытно подступившие к русскому рубежу, узнали о его появлении от взятого «языка» и тут же бежали. На этот раз русская разведка оказалась не на высоте, но мудрость старого полководца компенсировала просчеты подчиненных.
Выяснив, что противник отступил, Святослав демонстративно отправился в Киев, но отлично зная психологию степняков, оставил у Канева сына Глеба с дружиной в засаде. Не получившие «удовлетворения» половцы действительно вскоре попробовали прорваться снова и перешли Рось. Глеб отреагировал немедленно, попытавшись отрезать их от реки. Увидев приближающееся русское войско, кочевники высыпали на лед и «обломились» на нем. Множество их здесь утонуло, другие были расстреляны в воде, зарублены или попали в плен, но Кундувдыю удалось «утечь», поэтому и следующее лето прошло в тревогах. Соправители «со всей братьей» провели его под Каневом, «стерегучи землю свою от поганых». Осенью Святослав Всеволодович собирался в новый поход, но черные клобуки подвели, видимо, посчитали, что уже довольно отомстили. Война замирала, выдыхалась сама собой.
Зимой 1193 г. Ростислав Рюрикович повторил свою авантюру и, вернувшись из удачного набега с богатой добычей, снова ушел в Овруч к отцу, чтобы принять участие в походе на Литву. Святослав был вне себя от гнева, но помешать был не в состоянии. «Великим и Киевским» он был только в Киеве, землей правил Рюрик. Дряхлый старец «в серебряней седине», каким его еще в 1185 г. изображал автор «Слова о полку Игореве», он уже не мог более заменять на границе своего легкомысленного соправителя и лишь продиктовал тому письмо, полное упреков и требований «постеречь Русскую землю». Пришлось Рюрику с полдороги возвращаться. Святослав волновался не зря. И в эту зиму половцы рыскали у границы. Две орды нападали на Поросье и одна из них под Торческом была разбита.
Умер Святослав Киевский – сын Всеволодов, внук Ольгов, славный среди современников, но недооценённый потомками военный деятель, в 1194 году. Долгую и бурную жизнь прожил этот незаурядный человек и выдающийся патриот. Смолоду ему пришлось хлебнуть лиха, набираясь житейского и военного опыта, но к старости, приобретя силу и авторитет, будучи приглашен в Киев, он сумел мудро распорядиться своей властью, употребив ее на пользу родной земле и став идеалом князя в глазах «киян». В грозный час последнего подъема половецкой опасности, он оказался на высоте своего положения, сделав максимум возможного.
Святослав Всеволодович заметно уступал в полководческих качествах Изяславу Мстиславичу и его сыну Мстиславу, но счастливо найденная киевским боярством компромиссная система дуумвирата, обеспечившая на длительный период политическую стабильность юга Руси, позволила ему наилучшим образом проявить все свои моральные качества и организаторские способности, и именно ему, - исходя из значимости совершённого, - победителю Кобяка, Кончака и Кзы, следует отдать второе место среди русских полководцев XII в., после Владимира Мономаха.