Вчера, когда я начала разбираться с тем, как работали присяжные на процессе по делу Антонины Мартыновой, вдруг выяснилось интересная вещь.
Знаете ли вы, что вскоре после суда над Тоней основания для использования присяжных женщинам-подсудимым в России были значительно сокращены, а затем присяжных для слабого пола вообще… запретили. Без шуток, реальная гендерная дискриминация. Урезались полномочия районных судов и в этой связи сократили категории тех, кто имел право на суд присяжных.
В конце-концов в 2013 году присяжных для женщин вообще отменили, мотивировав это тем, что им не дают высшую в России меру наказания, пожизненный срок. А право на присяжных должно быть только у тех, кому дают.
То есть молодые мужчины под присяжных попадают.
А вот все женщины, старики старше 65 и несовершеннолетние подростки нет…
Странно, конечно. Особенно если учесть, что больше всего оправдательных приговоров было как раз не по женщинам, а по бандитам, террористам и прочим ОПГ.
Удивительная страна с удивительным правосудием, где жалеют тех, на ком пробы ставить негде. Я не знаю, как это объяснить…
Впрочем, могу поинтересоваться у моей знакомой Анны М., она не просто была присяжной, но и заставила всех остальных проголосовать против обвинительного вердикта, а потом… вышла замуж за подсудимого.
Фамилию Анны писать не буду. Потому что дело происходило в том же самом 2007 году, что и история Тони Мартыновой, время было другое, женщины были другими…
Мы общаемся до сих пор. И у неё сейчас совсем другая жизнь, поэтому обойдёмся без фамилии, а также города, где происходили эти события.
31-летняя Анна М. — старшина присяжных заседателей, развалившая на корню громкое дело российских «ваххабитов». Их обвиняли в бандитизме и разбое, организации терактов, похищении человека…
А она поверила основному фигуранту и убедила смягчить наказание остальных присяжных.
12 разгневанных мужчин = одна влюбленная женщина.
Естественно, а что же еще, кроме любви, думают многие, могло заставить Аню так поступить?
Запершись в туалете, Аня наотрез отказалась выйти оттуда, пока остальные присяжные не оправдают человека за решеткой.
Она еще не знала, что этот судебный процесс перевернет всю ее жизнь. (Ну не всю, но большую часть точно!)
«Я закрылась в сортире и сказала, что не буду выходить, пока Ахмада не оправдают. Остальные присяжные перепугались, побежали за судьей и милицией — а что те могут сделать, я же во время процесса лицо неприкосновенное, повлиять на меня нельзя!»
Уборщица, пенсионерка, домохозяйка — сплошные скучающие дамы, — и среди них затесались два мужика с пропитым видом.
Коллегия присяжных.
И она — Аня, выбранная их старшиной. По причине наличия незаконченного высшего юридического образования.
— Остальные зевали, смотрели на часы. Целый месяц, пока длился суд. У нас ведь не Америка с ее гражданским обществом, нормальным гражданам такими вещами заниматься просто некогда, многие из тех, на кого выпал жребий стать присяжными, от этой чести отказались, — объясняет мне она, добавляя: — Но вообще-то, если бы суды были честными, то я сама против присяжных — объективно от них никакого толку, перевод времени и государственных денег…
На работе ее отпустили неохотно — коммивояжер, распространяющий элитную косметику, в хороший месяц до двух тысяч долларов зашибала.
А тут — триста рублей в сутки.
Зато интересно.
Всю прежнюю жизнь Аня мечтала быть обвинителем, сажать «всякую нечисть»
И вот она вроде бы — нечисть, за решеткой, вполне реальная.
Из материалов уголовного дела. Абдулхалим А. 35 лет, боевая кличка Ахмад. Ахмад Дагестанский. Экстремист. Особо опасен. Склонен к побегу. Подозревался в организации взрыва в Каспийске в мае 2002-го на военном параде — 46 человек погибли, 139 получили ранения.
Это деяние сочли недоказанным — в день взрыва Ахмад вместе со второй женой Фатимой гулял на свадьбе, в 250 километрах от Каспийска.
Зато Ахмада обвинили в том, что он возглавил радикальное исламское сообщество.
Деньги на содержание общины люди Ахмада добывали, грабя дальнобойщиков. Были и похищения, и убийство — это из материалов процесса.
С собой в зал суда независимая присяжная Аня взяла блокнотик, чтобы конспектировать показания. Она, отличница в школе, привыкла все делать дотошно.
Ахмад сидел за решеткой один. Подельников его осудили еще раньше, другим составом заседателей. Он — с бородой, страшный до жути, — параллельный остальным, добропорядочным гражданам.
Она заколола волосы на затылке в пучок. Серьезная.
Проплыло перед глазами их общее с Ахмадом прошлое. Его. Ее. Дагестан.
Детство и юность Аня провела в Кизляре, через дорогу от того самого роддома, который захватит потом Радуев.
Двух бывших ее одноклассников во время перестрелки убили боевики.
Она говорит, что Ахмад ей понравился. Умный. Начитанный. Сильный. Не похожий ни на кого.
Куда там простым пацанам, бьющим “бумера” по пьяной лавочке, и только недавно отнесшим на помойку свои малиновые пиджаки.
Виновен? Нет? Зато симпатичный.
«Даже при поверхностном изучении в деле я нашла в нем несостыковки! Думали, кто же решится оправдать террориста! Вообще посмотреть на него как на человека. А вот я с этим была не согласна!»
В день вынесения приговора Аня не вышла из запертого туалета, пока бабушки-присяжные не признали — невиновен. По основной части обвинения. Осудили только за разбой, добавив два года к последнему сроку.
Знал бы Михалков о таком повороте сюжета с присяжными!
Ахмад прислал ей письмо из тюрьмы. Передал спасибо. И еще, что она ему понравилась. Как личность.
«Читала твое письмо, когда сидела в ванне», — написала ему Аня.
«Такие интимные подробности может говорить только жена мужу. Мне придется на тебе жениться, чтобы замолить этот грех», — ответил он ей.
…А дальше была свадьба.
Голубой платок на голове. Букет алых роз, который несла сама до городской мечети — жениха на обряд мусульманского бракосочетания — никаха — не было.
Дали ему 13 лет строгого режима. За хранение оружия и покушение на убийство. Оправдали, короче, наполовину.
После свадьбы они с мужем увиделись всего раз — поговорили в тюрьме по телефону, прислонившись рукой об руку к разделявшему их стеклу, Аня продала машину, чтобы было на что возить на зону передачки, потеряла работу с таким бекграундом. В их городе на неё показывали пальцем…
«У меня до сих пор спрашивают — любовь ли это была? Если честно, то я и сама не очень знаю», — размышляла она спустя годы.
Слух о том, что есть такая женщина, которая скостит срок любому, прошёлся среди зеков.
И вот уже Аньку забросали письмами из СИЗО и ИК все, считающие себя несправедливо осужденными, умоляли их спасти…
В ее квартире шел обыск: милиционеры вытряхивали из шкафов вещи, саму Аню приковали наручниками к батарее, чтоб не рыпалась, — искали доказательства ее связи не с мировым терроризмом, а с местными братками, среди которых она стала легендой.
Побежала к судье по процессу — что делать: «Вы больше не присяжная, теперь это ваше личное дело!»
А как же спасенный Ахмад?
«Он был против, чтобы я всем подряд помогала. Одно дело, когда ему, и совсем другое — остальным. Он и против коротких юбок выступал, и против брюк, и чтоб вела себя по шариату, мусульманская жена иной должна быть. Неужели я это терпеть буду?» — фыркает Аня.
«Талак» — произнес рассерженный
супруг месяца два назад в присутствии десятка однокамерников. Мусульманский развод — передали девушки на волю дистанционно.
Так и разошлись. Прямо как наваждение какое-то было…
Проданную машину только жалко.
Такие вот мы, русские женщины… Любого оправдаем и ничего за это не попросим. Себе назло!
Если что, то это не пропаганда терроризма и экстремизма, а совсем наоборот. Мозгами надо думать, кого защищаешь. Что случилось с Ахмадом дальше Анна не знает, пути их навек разошлись.
Что касается коллегии присяжных для женщин, то в 2016 году Конституционный суд РФ постановил, что действительно такое ограничение противоречит не только Конституции РФ, но и всем нормам международного права, которым мы тогда еще следовали, вскоре суды присяжных для женщин были восстановлены.
Невероятное совпадение, но суд присяжных отменили в том числе и из-за процесса Тони Мартыновой, а вернули в результате уголовного дела Алёны Ламарь из Челябинска. Ее приговорили к 8 годам лишения свободы за убийство… малолетней дочери. Обвиняемая дошла до Верховного Суда, добившись для себя назначения суда присяжных и изменив в итоге законодательство для всех подсудимых россиянок. Но в итоге всех этих усилий присяжные только ужесточили ей наказание и дали 10 лет.
Она, как и Тоня, тоже утверждала, что это был несчастный случай…
Трудно в России быть женщиной. Что присяжной, что подсудимой. Вообще.