14 мая 1836 года в Праге в семье мелкого торговца скобяными товарами Йозефа Саломона Штайница родился тринадцатый по счету ребенок. Мальчику дали старинное имя Вольф. Этого мальчика мы знаем, как первого чемпиона мира по шахматам Вильгельма Стейница. Имя Вольф на Вильгельм он поменял сам, а его фамилия в переводе с английского на русский в шахматной литературе стала писаться «Стейниц».
Основоположник
Как-то перед перед началом турнира Стейница спросили, кто, по его мнению, имеет наибольшие шансы на первый приз.
— Несомненно, я,— ответил Стейниц. — У меня ведь более легкие противники, чем у конкурентов.
— Но почему же?
— Им предстоит играть со Стейницем, а мне — нет...
В юности Стейниц был поклонником гамбитов и ярких комбинаций. Но серьезный анализ партий заставил его призадуматься: он то и дело обнаруживал, что атака, которая привела к успеху, при правильной защите могла быть отражена. Победное наступление оказывалось всего лишь удавшейся авантюрой… Изучение партий шахматистов прошлого и своих современников привело Стейница к системе взглядов, сейчас известных как позиционная школа.
Старый мастер молодой школы
В двух матчах с Михаилом Чигориным Стейниц пытался доказать свою правоту. Стейниц считал русского претендента ярким представителем комбинационной школы, но сторонником устаревшего подхода к шахматной партии. Чигорин же в свою очередь был противником учения Стейница, обвиняя чемпиона в догматизме.
После победы над своим идеологическим противником в первом матче 11½:6½ Стейниц написал: «Это был матч между старым мастером молодой школы и молодым мастером старой школы, и молодая школа одержала победу, несмотря на возраст ее мастера. Молодой мастер старой школы жертвовал пешки и фигуры. Старый мастер молодой школы делал больше — он жертвовал целыми партиями, чтобы доказать, что он понимает под здоровыми шахматными принципами».
Счастье на стороне сильнейшего
Второй матч между этими соперниками тоже можно было считать проверкой на прочность позиционных идей новой школы под огнем строгой чигоринской критики. Чигорин и Стейниц, художник и ученый, в пылу боя действовали порой слишком прямолинейно — каждый в своем роде и в результате терпели заслуженные поражения. Признавая силу противника, Стейниц писал: «Я думаю, что на новую теорию нельзя возлагать ответственности за мои личные промахи».
В 23-й партии при счете 9:8 в пользу Стейница (матч шел до 10 побед) Чигорин белыми имел большой перевес, но зевнул мат в два хода. «Счастье, по известному изречению Наполеона,— любил повторять Стейниц,— находится на стороне сильнейших батальонов».
Фото: images.chesscomfiles