Об авторских словах в нашей речи рассказывает доктор филологических наук, профессор РГПУ им. Герцена Валерий Ефремов.
XVIII век
Екатерина II. Легковерность, 1780
Способ создания нового слова: суффиксация
Как известно, Екатерина II была не только императрицей-просветительницей, состоявшей в переписке едва ли не со всеми главными европейскими интеллектуалами — Аламбером, Дидро, Вольтером и другими, — но и мемуаристкой, писательницей, драматургом. Первый литературный опыт Екатерины II (тогда еще Софии Августы Фредерики Ангальт-Цербстской) относится к 1744 году, когда она написала по-французски небольшой автобиографический портрет «Набросок о характере пятнадцатилетнего философа».
За всю свою жизнь Екатерина II стала автором многократно переработанных «Записок» (семь редакций!), более двадцати драматических произведений, десятков басен и сказок, нескольких педагогических работ, множества публицистических опусов, нескольких полемических статей и двух научных трудов, посвященных философии истории.
Свободно владевшей несколькими европейскими языками, Екатерине II не была чужда ни языковая игра, ни изобретение новых слов. Литературное творчество императрицы еще не очень хорошо изучено с лингвистической точки зрения, но уже сейчас ясно, что в ее произведениях встречается не менее 100 окказионализмов, созданных в основном двумя способами: суффиксацией и сложением слов (влияние родного немецкого языка?).
Именно с помощью языковой игры в сатирическом произведении «Тайна противонелепого общества» (1780) создаются такие иронические слова, которые остались в русском языке именно благодаря Екатерине II, как «обезьянство» и «легковерность».
XIX век
Александр Радищев. Собственник и сособственник, 1801
Способ создания нового значения: суффиксация
Впервые Радищев это слово использует в «Проекте гражданского уложения» (1801-1802) в следующем контексте: «…И так имеющего право собственности назвать можно собственником». Уже формулировка определения явно доказывает, что автор осознанно придумал новое слово («можно назвать»). Более того, он тут же создает и другой термин — «сособственник», который также до сих пор живет в русском языке и активно используется в документах.
В других местах этого же текста в качестве синонима к «собственнику» употребляются «владелец» и «хозяин», что также доказывает новизну и авторство «собственника». Интересно, что Радищев вообще любил образовывать новые существительные именно с помощью суффикса -ник (так, он придумал слово «особенник» в значении «личность»).
Однако до 1830-х годов слово «собственник» не обнаруживается ни в официально-деловых, ни в художественных текстах: «Проект…» Радищева долгое время оставался в рукописи и был опубликован только в XX веке. Об этой авторской находке просто никто не знал.
Зато с 1830-х годов слово активно начинает появляться у отдельных авторов, независимо от Радищева и, видимо, как калька с французского языка, о чем, например, свидетельствует следующий пассаж в статье В. Г. Белинского, посвященной «Парижским тайнам» Эжена Сю: «Французский пролетарий перед законом равен с самым богатым собственником (propriétaire) и капиталистом...» Отметим, что еще в 60–70-е годы XIX века в текстах Ф. М. Достоевского, А. Ф. Писемского, А. И. Герцена и других можно было встретить в этом значении и сам галлицизм «проприетер», ныне забытый абсолютно.
Так слово «собственник» родилось в русском языке дважды: сначала как авторский окказионализм, а через 30 лет — как калька.
XX век
Владимир Маяковский. Языкотворец, 1926
Способ создания нового слова: суффиксация
Из всех русских писателей и поэтов Маяковский, пожалуй, самый плодовитый на авторские неологизмы. Некоторые из его находок так и остались в рамках тех произведений, в которых были созданы, часть же продолжает жить в самом языке.
Показательна судьба слова «языкотворец». Впервые оно появляется в стихотворении, которое Маяковский написал к марту 1926 года под сильным впечатлением от смерти Сергея Есенина: «Навсегда теперь язык в зубах затворится. / Тяжело и неуместно разводить мистерии. / У народа, у языкотворца, / умер звонкий забулдыга подмастерье» («Сергею Есенину»).
В этом стихотворении создается образ народа-языкотворца, говорящего через поэзию Есенина: получается, что со смертью поэта народ потерял часть своего языка («навсегда… затворится»).
Однако в современных словарях «языкотворец» определяется несколько иначе: «Тот, кто участвует в языкотворческом процессе, создает новые слова и выражения». Иными словами, если Маяковский называл языкотворцем народ в целом, то в современном русском языке это слово всегда обозначает какого-то конкретного человека. Самого Маяковского, например.
#высокийслог