Она подозвала сына и показала ему овальный двойной портрет, на котором были изображены прижавшиеся друг к другу юноша и девушка аристократического вида. В это время раздался звонок в дверь. Вошедший щуплый старичок с портфелем поздоровался и бросил заинтересованный взгляд на фотоальбом в руках Евгении Михайловны. Старушка прижала фотографию к груди и задумчиво произнесла:
- Евгения Михайловна, что это вы опять с утра зарылись в свои старые фотокарточки? - ворчливо спросил сын, заглядывая в комнату к матери.
- А тебе какое дело? - огрызнулась старушка. - Это моя страсть, моя отдушина на закате жизни.
- Да ладно вам, мама, - усмехнулся сын. - Уже 75 лет, а всё никак не угомонитесь. Сидите как ребёнок, рассматриваете портреты каких-то незнакомцев. Столько времени впустую...
- Не трать слов, всё равно не поймёшь, - отмахнулась Евгения Михайловна. - Для меня каждая старинная фотография - жизнь, судьба, история! Взгляни-ка сюда...
Она подозвала сына и показала ему овальный двойной портрет, на котором были изображены прижавшиеся друг к другу юноша и девушка аристократического вида.
- Видишь пылающие страстью взгляды, эту почти интимную близость между ними? - спросила старушка. - Представляешь, сколько жизней и сюжетов можно придумать на таком вот полотне!
- Не знаю, мам, - пожал плечами сын. - Может это просто парочка голубков из богатой семьи, а вы себе придумали какой-то роман.
- Ах, безнадёжный вы человек! - рассмеялась Евгения Михайловна. - Совершенно не чувствуете настоящего искусства, лишены фантазии. Стоит только присмотреться - и множество тайн откроется взору!
В это время раздался звонок в дверь.
- Ого, к вам гости? Вы обычно никого не принимаете, - удивился сын.
- Да пойди открой, что застыл! - буркнула старуха. - Это, должно быть, Аркадий Петрович, литературовед и коллекционер. Единственный в этом городе, кто разделяет мою страсть к раритетам.
Вошедший щуплый старичок с портфелем поздоровался и бросил заинтересованный взгляд на фотоальбом в руках Евгении Михайловны.
- Ба, да это же... Не может быть! - воскликнул он, придвинув к себе старинный портрет. - Евгения Михайловна, вы хоть понимаете, что это за раритет?
- А что такое? - встрепенулась хозяйка. - Что вы там углядели?
- Да тут невиданная ценность! - Литературовед аж подпрыгнул от волнения. - Это же юный Николай Александрович со своей возлюбленной Матильдой Кшесинской! Их связь - один из самых громких романов при императорском дворе.
- Неужели? - ахнула Евгения Михайловна, прижимая фото к груди. - Вы точно в этом уверены?
- Абсолютно! - закивал гость. - Я изучал историю их отношений, это точно они! Великий князь и танцовщица Мариинского театра, чья красота и грация свели его с ума.
- Ничего себе... - протянула старушка, с трепетом разглядывая портрет. - Так вот какие страсти я в нем уловила! Сама того не зная, прикоснулась к великой тайне империи.
- Прямо роман разворачивается на глазах, - рассмеялся ее сын. - Вы только посмотрите на эти пылающие взгляды. Похоже, кто-то неровно дышал к танцующей красавице!
- Замолчи, неуч! - оборвала его мать. - Тут целая трагедия любви и власти. Николай - наследник престола, а Кшесинская - простая балерина. Неравный брак, гонения, интриги высшего общества...
- Вы в корне правы, Евгения Михайловна, - закивал Аркадий Петрович. - Это была одна из самых ярких и запретных страстей при императорском дворе. Если подумать, на ваших руках настоящий исторический клад!
Старушка прижала фотографию к груди и задумчиво произнесла:
- Кажется, я наконец-то нашла сюжет для своего романа...