Всю ночь шли сообщения о ракетной опасности. Телефон не отключаю и звук тоже - мало ли что!- оттого и подскакивала в кровати практически каждый час: то отмена, то снова «прячьтесь и не высовывайтесь».
Родственники из Белгорода шлют фото своего города. Понятное дело, разрушенного.
Кстати, пресловутый подъезд из новостей находится в соседнем с ними дома на Щорса. Считай, соседи.
Дядя в тот день, когда написали про прямое попадание, звонил нам в девять вечера и рассказывал- рассказывал: как говорится, из первых уст.
Мы просто слушали: а что говорить-то?
Про «бегите и спасайтесь» говОрено им много раз, но это - только слова.
Мне иногда кажется, что суть русского человека в его «авось»: авось пронесет, авось не прилетит.
Прилетит - ещё как прилетит.
Я живу не в областном центре, а, считай, на окраине.
Алексеевка находится на востоке Белгородского регионе и граничит с Воронежской областью.
Однако, сообщения и крылатые металлические «птички» долетают.
Пока, слава Богу, несерьезно, и тьфу-тьфу, тьфу.
Ближайшие по двум линиям родственники работают и живут в центре ракетной опасности, и знают не понаслышке об этой самой опасности.
Сестра работает в той организации, где на днях случилась трагедия с подорванными автобусами.
Ее там не было, она ездит на работу на машине.
«Страшно, а что остается, - рассказывает, - сорок лет там уже живем и другого места не представляю».
Все надеются на «вот-вот».
Далек народ от реальности, еще как далек.
В Туле, где мы были на «майских», все, кто узнает, что мы из Белгорода, расширяют глаза, вроде мы - привидения.
«Как вы там?» - первый вопрос, заданный нам.
Вот это «Там» звучит сегодня повсеместно, словно люди боятся называть вещи своими именами.
Получается, что «там» - это у вас, а у нас - здесь, и мы - не «вы», у нас здесь все по-другому.
Возможно, будь я не из Белгородской области, также обращалась к тем, у кого творится страшное.
Я на себе прочувствовала значение этого выражения, которое не только не скромное, не культурное и бестактное, оно звучит даже брезгливо, что теперь никогда не буду так говорить людям, разделивших горе.
В очереди в билетную кассу на железнодорожном вокзале я познакомилась с женщиной, муж которой сейчас «за лентой».
Она на день приехала в Тулу, чтобы показать город сыну, 11-летнему подростку.
Мальчик держал за спиной большой рюкзак, и на все просьбы матери сесть на скамейку или отдать тяжести ей, чтоб он смог отдохнуть, ребенок отрицательно головой.
«Вот какой упрямый, - сокрушалась женщина, - уходя, отец ему сказал, что он теперь здесь главный мужчина и смотрел за мной и помогал, так он теперь даже к дочке, посидеть с внуком, не отпускает: мам, ты где, возвращайся, я волнуюсь. Бдит».
Я смотрю на него, ушастого, в отцовой военной кепке и с военным отцовым рюкзаком, и улыбаюсь.
Мне такой приблизительный сюжет припоминается в военных фильмах про Великую Отечественную вйнУ и казалось, что с нашими детьми похожего не будет. Вроде они большие манипуляторы за себя, а не за близких.
Ан нет, бывает. И мальчишка - мужичок у меня перед глазами.
Про детей могу рассказывать бесконечно.
Маленькая Вера, после четырех дней жизни у бабушки, пока мы путешествовали, от нас сейчас не отходит.
Мне даже чУдно, как она подходит ко мне сзади и обнимает меня своими ручками, признается в любви, а после говорит - мол, вы - плохие родители, раз меня надолго оставили.
Я же думала, что потому, как она легко идет на контакт с разными людьми, проблем пожить у бабушки не будет.
По словам бабушки, проблем и не было, но ребенок по родителям все же соскучился. Мне это приятно.
Невестка рассказала притчу или быль, не знаю, как назвать, про три Пасхи, последующие друг за другом. Первая была кровавая, нынешняя - голодная, потому как заморозки на нее выпали, а третья - победная.
Пасха в этом году холодная. Вот и получается, урожая запланированного у нас не будет. Сливы, алыча, абрикос, черешня, вишня- в общем, все косточковые со мной попрощались.
«Белый налив» яблоня и груша «Талгарская красавица» также желают лучшего. Надеюсь, что хотя бы «на покушку» останется.
Сегодня на рынке земледельцы посетовали, что будут пересеивать зерновые. Все побил мороз.
Несмотря на все страхи, сегодня я высажу в грунт капусту.
Жизнь продолжается.