В мае греемся стихами. С ними – к Пасхе, к Дню Победы. К лету движемся. Святослав Михня продолжает наполнять рубрику #стих_дня. Ежедневно можно читать ВКонтакте «В твердом переплете».
СВЕТЛАНА КЕКОВА
Смерти просты законы.
Взгляд у нее безгневный.
Смотрит на нас с иконы
Лазарь Четверодневный.
Сердце больное ноет:
нет ему в мире места…
Мама тарелки моет,
бабушка месит тесто.
Ставим на стол бутылки:
в сером пальто из драпа
в дом из бессрочной ссылки
нынче вернулся папа.
Руки и ноги целы,
снова он вместе с нами,
только повито тело
белыми пеленами.
Он головой качает,
спрашивает: не ждали?
Бабушка отвечает:
— Где же твои медали?
Видишь, как покосился,
высох и сполз к оврагу
дом твой, пока ты бился
за Сталинград и Прагу?
— Смерть — не моя забота,
Есть от нее спасенье —
Лазарева суббота,
Вербное воскресенье…
ВАСИЛИЙ БЕЛОВ
Как мало апрелей осталось!
Они уже все на виду...
И все же иду я не в старость,
В апрельскую юность иду.
А жизнь с каждым часом дороже,
Острее о прожитом грусть.
И все же сегодня моложе
Вчерашнего я становлюсь.
Все трепетней юности чувство,
Упрямее жажда к добру.
Родился усталым и грустным,
Веселым и сильным умру.
АНДРЕЙ ПОПОВ
ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ
Я приехал из ночи в весенний рассвет,
Я оставил полярную мглу и тщету.
Все надежды оставил
Всех прожитых лет,
Чтобы заново душу понять на свету.
Я приехал смотреть, как ломаются льды,
Как, разлившись, несет к океану река
Темный скарб и осколки Полярной звезды,
И пугливое время,
Чье бремя тоска.
Возвращаются силы в безвольную плоть.
В храме, тесном от веры и познанных бед,
Освящается верба, и входит Господь
В новый город души.
И в весенний рассвет.
БОРИС ПАСТЕРНАК
НА СТРАСТНОЙ
(Из романа «Доктор Живаго»)
Еще кругом ночная мгла.
Еще так рано в мире,
Что звездам в небе нет числа,
И каждая, как день, светла,
И если бы земля могла,
Она бы Пасху проспала
Под чтение Псалтыри.
Еще кругом ночная мгла.
Такая рань на свете,
Что площадь вечностью легла
От перекрестка до угла,
И до рассвета и тепла
Еще тысячелетье.
Еще земля голым-гола,
И ей ночами не в чем
Раскачивать колокола
И вторить с воли певчим.
И со Страстного четверга
Вплоть до Страстной субботы
Вода буравит берега
И вьет водовороты.
И лес раздет и непокрыт,
И на Страстях Христовых,
Как строй молящихся, стоит
Толпой стволов сосновых.
А в городе, на небольшом
Пространстве, как на сходке,
Деревья смотрят нагишом
В церковные решетки.
И взгляд их ужасом объят.
Понятна их тревога.
Сады выходят из оград,
Колеблется земли уклад:
Они хоронят Бога.
И видят свет у царских врат,
И черный плат, и свечек ряд,
Заплаканные лица —
И вдруг навстречу крестный ход
Выходит с плащаницей,
И две березы у ворот
Должны посторониться.
И шествие обходит двор
По краю тротуара,
И вносит с улицы в притвор
Весну, весенний разговор
И воздух с привкусом просфор
И вешнего угара.
И март разбрасывает снег
На паперти толпе калек,
Как будто вышел человек,
И вынес, и открыл ковчег,
И все до нитки роздал.
И пенье длится до зари,
И, нарыдавшись вдосталь,
Доходят тише изнутри
На пустыри под фонари
Псалтырь или Апостол.
Но в полночь смолкнут тварь и плоть,
Заслышав слух весенний,
Что только-только распогодь,
Смерть можно будет побороть
Усильем Воскресенья.
1946
ИГОРЬ АКСЕНОВ
(12 июня 1961 - 29 апреля 2024)
Речитатив зимы - почти скороговорка,
густая толкотня снежинок за окном.
И притаилось солнце где-то за пригорком
и прячется от глаз в сверканье ледяном.
Где свет и отсвет где – все сплетено в сверканье,
и нет границы льду, пока хватает глаз.
Волной идет прибой и застывает камнем,
и чувствуется нам, что застывает – в нас.
Как отрезвляет снег зарвавшуюся душу,
как губы холодит. И убивает сон.
И ты уже не тот – прощенный и послушный,
на сто веков вперед заранее прощен.
Ты клятвы не давал, но ты ее нарушишь,
и денег в долг не брал, но отдаешь долги.
И ты не уходил, но возвращаться трусишь.
Над городом рассвет встает не с той ноги.
СЕРГЕЙ ЕСЕНИН
Серебристая дорога,
Ты зовёшь меня куда?
Свечкой чисточетверговой
Над тобой горит звезда.
Грусть ты или радость теплишь?
Иль к безумью правишь бег?
Помоги мне сердцем вешним
Долюбить твой жёсткий снег.
Дай ты мне зарю на дровни,
Ветку вербы на узду.
Может быть, к вратам господним
Сам себя я приведу.
АЛЕКСАНДР СОЛОДОВНИКОВ
Люблю часы, когда ложится
На землю ночь в Страстной Пяток.
В церквах мерцает Плащаница,
Апрельский воздух чист и строг.
И мнится: вкруг свечей струится
Неисчислимых душ поток,
Там их незримая светлица,
Им уготованный чертог.
Уснули ль маленькие дети,
Ушли ли скорбно старики —
Все царствуют в Христовом свете.
А здесь, у нас свистки, гудки,
Очередной набат в газете,
И только в сердце песнь тоски.
АЛЕКСЕЙ ЦВЕТКОВ
человек не прекращается
исчезая без следа
просто в память превращается
и собака с ним всегда
прежнего лишаясь облика
словно высохший ручей
остаётся в форме облака
в вечной памяти ничьей
ничего с ним не случается
просто прекращает жить
там собака с ним встречается
или кошка может быть
мёртвому нужна попутчица
тень ушастая в друзья
без собаки не получится
одному туда нельзя
АПОЛЛОН МАЙКОВ
Христос воскрес!
Повсюду благовест гудит,
Из всех церквей народ валит.
Заря глядит уже с небес…
Христос Воскрес! Христос Воскрес!
С полей уж снят покров снегов,
И реки рвутся из оков,
И зеленее ближний лес…
Христос Воскрес! Христос Воскрес!
Вот просыпается земля,
И одеваются поля,
Весна идет, полна чудес!
Христос Воскрес! Христос Воскрес!
ИННА ЛИСНЯНСКАЯ
РУКОЙ СЛЕЗУ ОСТАНОВИ...
Рукой слезу останови,
Не бойся горестного знанья -
Проходит время для любви,
Приходит для воспоминанья.
И возникают острова
Твоей любви, твоей Эллады,
И повторяются слова
Твоей тоски, твоей услады -
И ты ни с кем уже не врозь,
И нет разлуки за свиданьем,
И даже то, что не сбылось,
Становится воспоминаньем.
БОРИС СЛУЦКИЙ
(7 мая 1919, Славянск - 23 февраля 1986, Тула)
ГОЛОС ДРУГА
Давайте после драки
Помашем кулаками:
Не только пиво-раки
Мы ели и лакали,
Нет, назначались сроки,
Готовились бои,
Готовились в пророки
Товарищи мои.
Сейчас все это странно,
Звучит все это глупо.
В пяти соседних странах
Зарыты наши трупы.
И мрамор лейтенантов -
Фанерный монумент -
Венчанье тех талантов,
Развязка тех легенд.
За наши судьбы (личные),
За нашу славу (общую),
За ту строку отличную,
Что мы искали ощупью,
За то, что не испортили
Ни песню мы, ни стих,
Давайте выпьем, мертвые,
Во здравие живых!
САША ЧЕРНЫЙ
Легенда
Это было на Пасху, на самом рассвете:
Над окопами таял туман.
Сквозь бойницы чернели колючие сети,
И качался засохший бурьян.
Воробьи распевали вдоль насыпи лихо.
Жирным смрадом курился откос...
Между нами и ими печально и тихо
Проходил одинокий Христос.
Но никто не узнал, не поверил виденью:
С криком вскинулись стаи ворон,
Злые пули дождем над святою мишенью
Засвистали с обеих сторон...
И растаял — исчез
Он над гранью оврага,
Там, где солнечный плавился склон.
Говорили одни: "сумасшедший бродяга", —
А другие: "жидовский шпион"...
Между 1914 и 1917 г.г.
ЛЕОНИД ФИЛАТОВ
9 МАЯ 1945 ГОДА
Все не верится, черт возьми,
В то, что мы с тобой уцелели.
Как шатает нас от весны,
Как мы страшно переболели.
Видно, в этой войне, мой друг,
Мы утратили слух и зренье,
И, как новый и злой недуг,
Нас пугает выздоровленье.
Вот, обугленные, глядим
На кипящие цветом ветки.
После стольких военных зим
Этот май опаляет веки.
Как больные — здоровяку,
Как застенчивые — нахалу,
Так завидуем мы цветку,
Что расцвел у ворот Дахау.
Мы стоим посреди весны,
За которую умирали,
Уважаемы и скучны,
Как живые мемориалы.
Поотвыкли от нас, видать,
Птицы, женщины и деревья,
Надо заново начинать
Завоевывать их доверье.
БОРИС РЫЖИЙ
Россия — старое кино.
О чем ни вспомнишь, все равно
на заднем плане ветераны
сидят, играют в домино.
Когда я выпью и умру —
сирень качнется на ветру,
и навсегда исчезнет мальчик
бегущий в шортах по двору.
А седобровый ветеран
засунет сладости в карман:
куда — подумает — девался?
А я ушел на первый план.
БУЛАТ ОКУДЖАВА
Виноградную косточку в теплую землю зарою,
и лозу поцелую, и спелые гроздья сорву,
и друзей созову, на любовь свое сердце
настрою.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
Собирайтесь-ка, гости мои, на мое угощенье,
говорите мне прямо в лицо, кем пред вами
слыву.
Царь небесный пошлет мне прощение за
прегрешенья.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
В темно-красном своем будет петь для меня
моя Дали,
в черно-белом своем преклоню перед нею
главу,
и заслушаюсь я, и умру от любви и печали.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
И когда заклубится закат, по углам залетая,
пусть опять и опять предо мной проплывут
наяву
белый буйвол, и синий орел, и форель золотая.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
ЮЛИЯ ДРУНИНА
(10 мая 1924, Москва - 21 ноября 1991, Московская область)
ДВА ВЕЧЕРА
Мы стояли у Москвы-реки,
Теплый ветер платьем шелестел.
Почему-то вдруг из-под руки
На меня ты странно посмотрел,
Так порою на чужих глядят.
Посмотрел и улыбнулся мне:
— Ну, какой же из тебя солдат?
Как была ты, право, на войне?
Неужель спала ты на снегу,
Автомат пристроив в головах?
Понимаешь, просто не могу
Я тебя представить в сапогах!..
Я же вечер вспомнила другой:
Минометы били, падал снег.
И сказал мне тихо дорогой,
На тебя похожий человек:
— Вот, лежим и мерзнем на снегу,
Будто и не жили в городах...
Я тебя представить не могу
В туфлях на высоких каблуках!..
1952