Первые дни Шуру очень раздражал весь этот ремонт. От шума болела голова, от пыли нечем было дышать. Посуду приходилось мыть в ванной, еду готовить в комнате, в мультиварке.
И было такое ощущение, что ремонт не двигается.
– Куда вы опять пошли? – возмутилась она, глядя, как её работники собрались покинуть квартиру.
– Так сиеста же.
– Что?!
– Тихий час ведь, шуметь нельзя, дети спят, – показал на часы Владимир. – И пообедать нам нужно, вы же нас не кормите.
Он опять, как всегда, улыбался. А она притворно ворчала:
– Ещё чего не хватало. Я себе-то не знаю, как сварить. Сижу голодная.
– Пойдёмте с нами, – позвал он, – тут столовая недалеко.
– Столовая? – переспросила она недовольно.
– Там неплохо кормят. Пойдёмте, я угощаю.
Шура хотела было отказаться. Чего ради идти с незнакомыми мужиками в грязных робах в какую-то забегаловку? Но, взглянув в искрящиеся лукавые глаза Владимира, неожиданно для себя согласилась:
– А пойдёмте, есть хочу. Только платить за меня не надо.
Столовая как будто застряла во времени. Здесь было всё, как при СССР – советские подносы, тарелки и даже алюминиевые ложки. И меню было простым и знакомым с детства – красный борщ со сметаной, жидкое картофельное пюре с наполовину хлебной котлетой, компот из сухофруктов. Даже экологически чистый советский червячок плавал в стакане Владимира.
– Подкармливают тебя, – пошутил его напарник, – компот по спецзаказу.
– Да уж, хотел даму угостить, а тут такие деликатесы, – Владимир покраснел от смущения.
– Очень романтично! – фыркнула Шура.
Но этот червячок их рассмешил и сблизил. Они заменили компот на сок, посмеялись, пообедали и уже, как хорошие знакомые, вернулись в квартиру.
Несмотря на то, что Шура заплатила сама за свой обед, общество Владимира ей было приятно. Хотя, говорил он мало, больше балагурил его приятель. А Владимир не сводил с Шуры глаз, в которых прыгали задорные чёртики, как у мальчишки.
И сама она чувствовала себя девчонкой рядом с ним. Её охватывало какое-то приятное волнение, и она с удивлением понимала, что нравится этому человеку. Давно уже не было у неё никаких отношений с мужчинами, и она смущалась теперь, не зная, как себя с ним вести.
Между тем, работу свою мастера закончили, попрощались и ушли.
На следующий день приехали установщики кухонного гарнитура, быстро повесили шкафы, установили столы, и Шура наконец-то могла перенести посуду из комнаты в новую кухню и разместить всё по своим местам.
Одновременно решила избавиться от старого ненужного хлама, который лежал без дела годами, понапрасну занимая место в шкафах. Ручная мясорубка, пластиковые контейнеры, старые чашки, облезлые тарелки... За один раз всё и не унести.
Она сложила в старую сумку, что влезло, и потащила на мусорку, боясь забить своим хламом мусоропровод.
Но едва вышла из подъезда, как опять столкнулась с Владимиром.
– Давайте помогу, – сказал он таким тоном, словно специально ждал её здесь.
– Вы живёте, что ли, на этом крыльце? – удивилась она.
– Нет, это вы всегда появляетесь, когда я тут стою. – улыбнулся он, – Специально меня караулите?
Он заглянул в сумку.
– Антиквариат выбрасываете? Продать можно.
– Какой ещё антиквариат?
– Да вон, бидон, мясорубка, продать можно.
– Дарю. Продавайте. У меня там ещё гора такого антиквариата. Рада буду, если избавите.
– Пойдёмте посмотрим, – с готовностью повернул он обратно.
– Да оставьте вы тут эту сумку, зачем обратно потащили? Тоже мне, ценности.
Они поднялись в квартиру. Он вынес остальной хлам и вернулся.
– Руки помыть бы.
– Вон ванная, – махнула она, – как-будто не знаете.
Она ворчала, но была рада гостю. Привыкла к нему за те дни, пока он работал в её квартире.
– А вы сейчас-то, хоть чаем меня напоите? Кухня уже рабочая. Вон красота какая.
– К столу проходите, – кивнула Шура. – Так и быть уж.
– Ох и любишь ты поворчать, – он неожиданно перешёл на "ты", всё так же приветливо улыбаясь. – Все хорошо ведь. Радуйся.
– Да я радуюсь. Но так устала за эти дни, сил нет.
– Телевизор смотреть устала?
– Вас караулить.
– Чтоб не спёрли чего?
– Ну, а как же? Чужие мужики тут трутся целыми днями, – она с усмешкой поглядывала на него, наливая чай и нарезая бутерброды. – Чем ещё вас угостить? Лечо открыть может?
– С удовольствием попробую. А как ты делаешь?
Она достала банку из холодильника, между делом рассказывая рецепт. Попыталась открыть. Но он отстранил её, снял крышку.
– Неправильно открываешь. И рецепт могу посоветовать интересней.
Он оказался любителем консервирования. Они принялись обсуждать рецепты, потом поговорили о детях и внуках, и не заметили, как засиделись до позднего вечера.
Шура спохватилась первой:
– Ой, а времени-то уже! Ночь на дворе. Ничего себе, мы чайку попили!
– Да, страшновато, – он посмотрел на темноту за окном.
– Бегите скорее домой. Семья ведь вас потеряла – Шура встала, начала убирать со стола.
– В разводе мы. Нет никакой семьи.
– А как же дети, внуки?
– Общаемся. Но один живу. – Он посмотрел на неё серьезно. – Можно я у тебя останусь?
Она уронила вилку от неожиданности. Подняла, посмотрела:
– Женщина какая-то придёт. Если верить в приметы.
– Колючая наверно, – усмехнулся он.
– Да глупости, – отмахнулась она. – А насчёт остаться, не знаю даже... Как-то это немного ...
– Быстро? А зачем тянуть? Ты мне нравишься. Я тебе тоже. Ты одна, я тоже. И разве тебе мужик в хозяйстве не пригодится? А я... – он запнулся, даже слегка побледнел от волнения, – я давно искал такую, как ты.
– Давай не будем спешить, – попросила Шура, – ты мне нравишься, правда, но я не могу так сразу.
– Ясно, – он вздохнул и направился к выходу, – надеюсь, транспорт ещё ходит.
– Такси вызови.
– Может быть. – он улыбнулся, – я завтра приду? Пельмени постряпаем.
– Хорошая идея, – улыбнулась она в ответ, – с удовольствием.
– Я научу по-своему. Пальчики оближешь.
Он ушел, а Шура легла спать счастливая. Неужели и её нашло наконец женское счастье?
И зачем его выгнала? Сама ведь хотела, чтобы остался. Хоть бы завтра пришёл и уже насовсем. Пусть кормит её своими пельменями. Надо же, какой мужчина! На все руки мастер. Вместе они и ремонт доделают во всей квартире. И будут счастливо жить в своем новом гнёздышке.
Мечтая, она не заметила, как уснула.
...
Разбудил её среди ночи резкий сигнал домофона. Она сначала испугалась, потом обрадовалась – вернулся! Выбежала в коридор, схватила трубку:
– Кто там?
– Это я, Наталья!
– Наталья?
Шура открыла, всё ещё не понимая спросонья, что происходит. Распахнув дверь на площадку, увидела сестру с чемоданом.
– Здравствуй, Шурочка! Ты была права. Я поняла, что так жить нельзя. Ушла я от мужа. Нет больше сил терпеть это рабство. Приехала вот. Больше идти мне некуда. И это родительская ведь квартира. Не выгонишь?
Всем мира и добра! До новых встреч!