- Да я не доживу, - сказал с досадой Роберт и откинулся на спинку кресла.
- Хм, - усмехнулся Уил, - И сколько же ты себе отводишь? – спросил он с нескрываемой издевкой.
- Дело не в датах, мой друг, - начал, в свойственной философской манере, рассуждать Роб, - богатые никогда не будут жить как бедные, а бедные как богатые. Не может быть так, не получится. Не бывает целое стадо пастухов и без единой овцы. Не смогут, глотки друг другу грызть начнут. И в конце все равно один подчинит, а другой подчинится. И все будет как раньше, ну или как сейчас. В общем, как всегда.
- А вот я верю, что однажды придумают как сделать так, что бы никому не было ни плохо, ни обидно, что бы всем было хорошо, - начал, вышагивая по комнате, задрав свой тонкий и острый нос к потолку, рассказывать свою историю Уилли.
– Только представь. Ты просыпаешься утром, а у тебя все хорошо, не надо ни о чем переживать, у тебя все есть, все что тебе нужно. И на голову не капает, - произнес молодой светловолосый человек, во все той же романтичной манере, вытирая каплю воды, упавшую с потолка точно ему на нос, - тьфу ты, опять крыша протекла.
- Никогда так не было и никогда не будет, - грубо прервал его, уже прилично седовласый мужчина в синей клетчатой рубашке, старых, драных на коленке, выцветших джинсах и сандалиях на босу ногу.
- И вообще, перестань нести чушь, и налей мне еще выпить.
- Ничего ты не понимаешь. Главное верить. Если верить, то все-все получится, - продолжал Уил, усевшись за стол и разглядывая что-то на своей голубой, в зеленый горошек рубашке.
- Цыц, замолкни, - рявкнул Роберт, и ударил кулаком по столу, - дай телек послушать, там и то интересней, чем твоя пустая болтовня.
Уил прибавил громкость и, опершись подбородком на обе свои тонкие руки, стал не отрываясь смотреть в экран уже довольно потрепанного, старого телевизора.
Это были два друга, два совершенно не похожих и в то же время таких близких по духу человека. Они даже были практически одного возраста, но имели совершенно разные судьбы, которые непостижимым образом сплелись вместе. Роберт Блек в свои тридцать пять лет выглядел минимум на сорок, а для взгляда не притязательного и на все сорок пять. Еще будучи ребенком он ходил с отцом в море на рыбный промысел. Когда отца не стало, Робу осталась лодка и небольшой домик на берегу залива. А большего ему для жизни и не надо было. Рано утром, еще до рассвета, он уходил в море, разрезая, уже покрытым ржавчиной, килем ровную, как зеркало, свинцовую гладь воды. Возвращался, обычно, к обеду. Доподлинно не известно был ли он таким профессиональным рыбаком или просто ему чертовски везло, но без улова он не оставался никогда. Рыбу он сдавал на местный рынок, находящийся буквально в пятидесяти метрах от берега.
В оставшуюся часть для Роберт либо ремонтировал свою старую лодку, либо катал на ней зевак, желающих полюбоваться с воды столетним лесом, возвышающимся на самом краю высокого скалистого берега, да покормить дельфинов, в изобилии населяющих местные воды. Однажды это и сломало ему жизнь.
Продолжение следует...