Завтра д/р легенды нашего рока. Матецкий, кстати, был первым гостем моего авторского проекта МИМОНОТ, в 2015 году.
Оставлю отрывок из той беседы:
ОЛЕГ ДРУЖБИНСКИЙ: Привет, друзья! Сегодня у нас в гостях композитор Владимир Матецкий.
ЕВГЕНИЙ ДОДОЛЕВ: Матецкий, как я помню, всегда был гуру в плане стиля. Чувство стиля – это врожденное или это то, что приобретается в семье? Откуда страсть выделиться чем-то из толпы не клоунски, а именно элегантно и прикольно?
ВЛАДИМИР МАТЕЦКИЙ: Я себя гипермодным человеком – сегодня, по крайне мере, – не считаю. Но я никогда не делал раньше того, что сделаю сейчас − буду стараться найти вместе с вами истоки своей «модности», вспоминая маму, отца, бабушек, дедушек.
Е.Д.: То есть у нас эксклюзив?
В.М.: У нас полный эксклюзив! Думаю, что тяга к моде идет из глубины семьи. У меня была очень стильная бабушка по отцовской линии, и отец был тоже такой, что называется, очень-очень: разбирался в обуви, в рубашках. Носил правильные галстуки. И мама тоже модничала в молодые годы. Всегда бывает интересно рассмотреть повнимательней старые фотографии, да и детские воспоминания у меня весьма яркие по этой…
Но, всё-таки, чтобы и про музыку чуть-чуть у нас времени хватило поговорить, а то пришел, говорил про моду, живопись, книги, кино и так далее. Действительно, это всё в моей жизни существовало и существует, но главным стала «битловская» тема. Дело в том, что когда в Советский Союз начала проникать музыка «The Beatles» и прочих западных групп, мне было лет 12, как раз самый активный возраст для восприятия. И надо особенно отметить, что волна, которая накрыла нас всех – людей моего поколения, – состояла не только, а иногда и не столько, из музыкальной составляющей. Так что то, что вы видите сейчас, это также и отголоски того «волшебного времени». Это воздействие было очень сильным, и меня, можно сказать, прибила и понесла эта битловская волна.
Я, например, стал усиленно учить английский язык, причем сам, по своей инициативе. Я учился в знаменитой 57-ой школе. Английский там существовал, но не в таком объёме. А меня интересовало всё – и слова песен в первую очередь. Вот это любопытство, которое, слава Богу, осталось со мной и по сей день, меня, собственно говоря, по жизни тащит. Не сочтите за пафос, но мне интересна жизнь во всех её проявлениях.
Мне интересны и вещи, и люди, и песни, и картины, и почтовые марки, и гитары, и так далее. Хорошо это или плохо? Для профессиональных занятий это непросто, я скажу так. Но я не буду говорить – это плохо или хорошо. Это непросто, скажем так, потому что получается, что человек как бы «растекается по древу». Но музыка, всё же, остается по-прежнему главным делом моей жизни.
О.Д.: Владимир, у меня сразу вопрос. Всё-таки это «The Beatles» подтолкнули писать музыку? Я знаю, что вы сначала играли, а потом уже пошли в композиторы.
В.М.: Траектория одна и та же у многих рокеров моего поколения. У меня это выглядело примерно так: московская семья, приличная. Гоголевский бульвар – место проживания. Школа 57. Художественная школа во Дворце Пионеров на Ленинских горах – я любил рисовать и закончил её. Физмат школа при Бауманском институте параллельно – и мне это тоже очень нравилось. Ну и главное – с раннего возраста занятия с педагогом по фортепиано: это была ученица Гнесиной Софья Моисеевна Карпиловская, о которой у меня потрясающие воспоминания.
С музыкой получилось так – когда сложились вместе занятия классикой и «битлами», то все встало на свои места, и я сразу понял, что буду этим заниматься. В каком виде? У меня и мысли не было, что я буду писать песни. В общем, как ни у кого тогда, ни у кого из тех, кого эта волна тоже накрыла, мыслей о том, что этим можно зарабатывать, не было. Никто, уверяю вас, никто в тот момент это всё не предвидел. Да и кто мог это предвидеть, если сами «The Beatles», когда их спрашивали: «Когда лопнет пузырь?», отвечали: «Года два-три, ну, максимум, четыре мы ещё поиграем».
О.Д.: А потом они сказали: «Мы популярнее Иисуса Христа», я помню.
В.М.: Это Леннон в интервью Морин Клив сказал, что было абсолютно не замечено в Англии, а в Америке наделало много шума. Но эта фраза означала переход в другие категории, из подростковой поп-группы в ранг молодежных философов, кому подвластны мировые проблемы. Возвращаясь к тем дням, когда пришла эта музыка, хочу сказать: она для меня пришла не только в виде самой музыки, но и, одновременно, с английским языком, с модой, с прическами, с этим громким звуком гитар, с желанием быть на сцене.
Тут начинаются некие общие места, и Женечка Додолев это всё знает прекрасно: как начиналось формирование бесчисленных рок-групп, покупка инструментов, которые невозможно было просто пойти и купить, потому что это было либо очень дорого, либо просто нельзя достать. Ну и бесконечные репетиции.
Забегая вперед скажу, что это удивительно, но когда мне уже гораздо позже довелось общаться с настоящими «фигурантами» рок-движения, такими как Мик Джаггер, Пол Маккартни, то выяснилось, что они проходили абсолютно аналогичную траекторию, только их «накрывали» артисты предыдущей волны. Маккартни просто сходил с ума от Литл Ричарда, и также понял в определенный момент, что должен петь как он. А Джаггер переписывал на свой Grundig пластинки американских блюзовых артистов и изучал их вокальные интонации.
И было в Англии невозможно купить бас-гитару и басовые струны! Я Сэра Пола спрашиваю: «Как это так, не было в Англии?» Он говорит: «Американские стоили жутко дорого, как машина, вообще». Всё одно и то же! А тут недавно Клифф Ричард в интервью вспоминал: «Я купил Хэнку Марвину, гитаристу The Shadows, американскую гитару Fender Stratocaster. Я ее купил за свои деньги!». Большое событие было, даже для него.
А я помню, как купил усилитель Fender басовый (это было уже позже, в 70-е), и ко мне поздно вечером, ночью, приехал Юра Антонов: приехал смотреть этот усилитель. Я ему по телефону говорю: «Всё, пришел усилитель!» − «Сейчас к тебе приеду». И он сразу приехал. Хорошо этот момент помню – стоит посреди комнаты сверкающий усилитель, блестит, пахнет, лампочка красная горит. Радости было!…
О.Д.: Вы знаете, у нас много бывает молодых музыкантов здесь. Они тоже жалуются на жизнь, что ни денег нет, ничего нет. И этот пример о том, что два великих композитора встречаются ночью, чтобы посмотреть новый усилитель – это же просто колоссально.
В.М.: Да, это очень интересно. Это остаётся в памяти. Вообще-то, мне здорово повезло: я лично знаю многих людей, которые являются мировыми знаменитостями в области рок-музыки. Общаясь с ними, понимаю, что все проходили мы примерно одни и те же циклы, испытывали одни и те же ощущения. Один знакомый американский певец и композитор рассказывал мне: «Я ехал как-то с мамой-папой на машине, и вдруг The Beatles по радио, песня I Want To Hold Your Hand звучит. И всё – я понял, что должен быть там, где эта музыка». В одну секунду человек это осознает.