Уход свевов из Испании, повлекший за собой и их исчезновение из РИ-истории Европы никак не повлиял на эту самую историю. Как писал в своей книге «Варварские нашествия на Европу» французский медиевист Люсьен Мюссе:
"Если бы испанских свевов никогда не существовало, в истории не произошло бы никаких заметных изменений".
Так, собственно, и произошло. Вместо свевов вестготы в Испании воевали с какими-то остатками вандалов-силингов или иных варваров, не ушедших в Африку с Гейзерихом и, победив всех врагов, окончательно схлопнули в РИ всю региональную историю. Аналогично развивались и события в Северной Африке: королевство вандалов, в назначенный срок, пало перед натиском византийцев, а те в свою очередь, — перед арабами, завоевавшими, как и в РИ, и византийскую Северную Африку и вестготскую Испанию. В этом мире также имелись и походы викингов и крестовые походы, монгольские и турецкие завоевания — в общем, все как и в реальной истории, без каких-либо отличий. Небольшой германский народ времен варварских нашествий на Римскую империю, благополучно забылся — и никто не ассоциировал со свевами приходившие через десятые руки слухи с мусульманского Востока об обитающем где-то очень далеко — не то в Африке, не то в Китае, — народе свирепых белых воинов. Эти слухи смешивались с циркулировавшими по Европе легендами о пресвитере Иоанне и в целом проходили по тому же разряду, что и байки о кинокефалах, птицах Рух и рыбах величиной с остров.
Все изменилось с началом Великих географических открытий и португальских плаваний в Индию вокруг Африки. Изменилось, впрочем, не сразу: первые португальские мореходы — Бартоломеу Диаш, Васко да Гама и прочие, — благополучно разминулись со свевами. Те обитали во внутренних районах Южной Африки, не особо стремясь к выходу к южному океану и вообще, после распада империи Мальдры, «ушли в себя», варясь в собственном соку и лишь ведя жестокие войны с чернокожими. Последние, кстати, встретили португальцев менее доброжелательно, чем в РИ, перенося свой негативный опыт общения со свевами на любого белого человека. Португальцев, впрочем, это особо не смутило, — чего взять с чернокожих дикарей-язычников? — и они, как и в РИ не задерживались в Южной Африке: их манила сказочная Индия и ее богатства. Так что и тут, особых отличий от реала пока не имелось.
Со временем ситуация стала меняться: все чаще задерживаясь в основанных арабами торговых пунктах на восточном побережье Африки, захватывая их и создавая собственные форпосты, от арабских купцов португальцы узнали о народе жестоких идолопоклонников, что живут в глубине континента. Еще больше сведений добавили разнообразные негры, к тому времени уже научившиеся отличать свевов от португальцев и охотно ведущие торговлю с последними. Они же показывали и разного рода ювелирные изделия свевов — и, надо полагать, у кого-то из европейцев уже тогда могло забрезжить чувство смутного узнавания, при виде украшений и амулетов, покрытых причудливым звериным стилем, а иногда и рунами. Однако еще больше португальцев заинтересовало то, что многие эти изделия были изготовлены из золота, серебра и драгоценных камней и что по слухам, «белые дикари» богаты золотом.
Где-то в 1520-х гг португальцы, наконец, повстречались со свевами. Это были выходцы из северных герцогств «Трансвааля». Они нечасто вели торговлю с океаном напрямую — как правило, они добирались лишь до территории современного Зимбабве, где к тому времени возникло новое государство шона — империя Кхаме. Однако некоторые из свевских торговцев — особо жадные или особенно любознательные,- порой добирались и до океана. Правда, свевские герцоги неохотно занимались торговлей, предоставляя это презренное занятие своим вольноотпущенникам-полукровкам. Однако попадались и чистокровные свевы — и португальцы с изумлением созерцали рослых, белокурых и голубоглазых мужчин, напоминавших немцев или скандинавов, да и говоривших на языке схожем с немецким. Общий язык нашли быстро — и, в ходе общения со свевами, мало-помалу, началась выясняться их предыстория. Среди португальцев были образованные люди, — священники и капитаны , — худо-бедно знавшие историю и способные дать нужную интерпретацию героическим песням свевов о великом переходе.
Вскоре и в Европе, — по крайней мере в образованной ее части, — с удивлением узнали, что в глубине Африки обитает настоящий реликт из невероятно далеких времен: наследники Ариовиста и Маробода, потомки тех самых варваров, что вместе с вандалами, франками и готами, крушили Римскую Империю, герои совершившие беспримерно храбрый и опасный переход через огромный континент, чтобы и спустя тысячу лет сохраниться, держа стойкую оборону от полчищ чернокожих дикарей.
Это была, так сказать, хорошая новость. Плохая же новость состояла в том, что эти самые свевы были дикарями, немногим лучше негров. Хуже того, они были закоренелыми язычниками, поклонявшимися давно забытым в самой Европе свирепым германским богам.
Единственный и естественный вывод из всего ранееизложенного, какой могли сделать португальцы — свевов надо как можно скорее крестить. Вопрос стоял даже более актуально, чем с прочими местными — как-никак свевы находились в родстве со многими народами Европы и их язычество воспринималось довольно болезненно. Еще более значимыми, пусть и насквозь меркантильными аргументами, стали богатства свевов, к тому времени уже активно разрабатывавшие свои золотые и алмазные копи. Португальцы достаточно насмотрелись на свевов с драгоценными украшениями и естественно хотели наложить руку на эти богатства — впрочем, такие же соображения имелись и насчет богатств империи Кхаме.
За первую половину 16 века португальцы довольно плотно освоили восточный берег Африки, в том числе и на территории нынешнего Мозамбика и постепенно продвигались вглубь африканской территории. Кульминацией всего этого стало довольно масштабное по местным меркам свевское посольство из ста человек, — португальских солдат, торговцев и носильщиков и прочих помощников из местных. Возглавлял посольство миссионер-иезуит Гонсало да Силвейра, в свое время благословленный на служение в заморских владениях Португалии самим Игнатием Лойолой. Маршрут данной экспедиции начинался в португальской Софале в Мозамбике, пролегал через земли шона ( где планировалось крестить вождя Кхаме), а уже затем продолжался непосредственно в земли свевов — сначала северных герцогств, а потом завершиться при дворе короля Агривульфа, которого де Сильвейра также должен был крестить.
Среди свевов не было единства по поводу того, стоит ли связываться с португальцами. С одной стороны король Агривульф и некоторые другие знатные свевы были заинтересованы в торговле с португальцами, с интересом и опаской присматривались к европейскому огнестрелу. С другой стороны часть свевской аристократии, чей престиж был связан с авторитетом пророчиц, негативно смотрела на католическое миссионерство.
Так или иначе в 1560 году экспедиция Сильвейры выдвинулась в поход. Покинув прибрежные районы, португальцы прошла вверх по Замбези, пока не добралась до Кхаме, столицы одноименной империи. Там Гонсало да Силвейра крестил короля и большое количество его подданных, после чего экспедиция двинулась на юг, пока не оказалась во Фрейбурге, владении Хайнриха, самого влиятельного из северных герцогов.
Что же случилось в Фрейбурге толком не ясно до сих пор. «Каноничная» версия говорит о том, что один из солдат, сопровождавших да Силвейру, попытался изнасиловать молодую пророчицу, служившую в капище Фрейи, за что возмущенная толпа, к которой с какого-то момента присоединились вооруженные люди из герцогской стражи, накинулась на португальцев. С одной стороны, совсем невероятной эта версия не выглядит: как-никак португальцы, после долгого и утомительного пути из Европы в Африку, изрядно изголодались по женщинам и, хотя чернокожие девки обычно предоставляли им все желаемое, кто-то из европейцев мог и предпочесть негритянкам молодую красивую блондинку. Пусть и язычницу и не просто язычницу, но и жрицу, что для упертых португальских католиков могло выглядеть своего рода «отягчающим вину обстоятельством». С другой стороны эта самая девушка была не только жрицей, но еще и племянницей герцога, дочерью его сестры Кримхильды — также пророчицы Фрейи и чуть ли не самой ярой противницей контактов с португальцами и особенно с португальскими миссионерами, так что возможно это была элементарная провокация. Так или иначе, после недолгого, но ожесточенного сопротивления португальцы были буквально вырезаны, причем Гонсало да Силвейра казнили с особенной жестокостью, с явным ритуальным подтекстом. Об этом рассказали несколько беглых черных рабов, добравшихся до берега и нашедших убежище в португальских фортах.
Гибель португальского миссионера и его спутников вызвала большой резонанс в Португалии, сильно ухудшив свевскую репутацию в европейском обществе. Сразу же начались разговоры о возмездии, началась активная подготовка к карательной экспедиции. Впрочем, разные обстоятельства — как в колониях, так и в метрополии, — вынуждали несколько раз откладывать этот поход. Лишь в 1571 году, как и в РИ, был снаряжен отряд, в количестве в тысячу человек, во главе с Франсишку Береттой. Отличие от РИ было в том, что в этом походе планировалось более широкое участие местного населения — натерпевшиеся от свевов негры, воспользовавшись трагедией во Фрейбурге, охотно набивались в помощники португальцам, естественно принимая крещение. Крещенной оставалась и империя Кхаме — и тамошний правитель был вполне готов присоединиться к формирующейся антисвевской коалиции. В нее вошли португальцы, ряд крещенных вождей племен нгуни — предков зулу, свази, ндебеле, — а также Негомо Русере, король Кхаме.
Однако формировалась и своего рода противостоящая коалиция. Помимо самих свевов расширением португальского влияния в регионе были сильно недовольны мусульманские купцы, потесненные пришельцами из Европы. Были несогласные и в, собственно, африканской среде, непосредственно в Кхаме. Тамошние «пророчицы», так называемые «неханды»- институт отчасти заимствованный у свевов, отчасти сформировавшийся на исконных традициях шона — также были недовольны крещением короля Негомо, поддерживая его младшего брата, верного языческим богам. Именно с их подачи, а также при участии мусульманских купцов, был совершен переворот, возведший на трон Кхаме приверженца старой веры, тут же начавшего гонения на христиан. Самое неприятное было в том, что этот переворот произошел в самый разгар экспедиции — и португальцы, уже двинувшиеся в свевские земли, оказались между двух огней: с юга на них двигалось войско свевских герцогов, а с севера атаковало войско Кхаме. К тому времени португальское войско сильно ослабло от болезней и тяжелого климата, а также нападений враждебных племен. Португальцы попали в засаду на реке Моголаквене: Франсишку Беретта пал в первые же минуты боя и, хотя благодаря огнестрельному оружию европейцам удалось отбиться, тем не менее, принявший командование офицер, был вынужден отойти. Отходя назад португальцы понесли еще потери,- по разным причинам, — так что колониальный португальский отряд в немалой степени утратил боеспособность.
Тем не менее, вопрос о наказании за убийство иезуита не был снят с повестки дня. В Португалии постоянно обсуждалась и возможность новой карательной экспедиции, уже более крупной, с полным разгромом свевов и захватом их золотых рудников и алмазных копей. Эти разговоры стали особенно актуальны после того, как Португалия объединилась с Испанией и испанские гранды начали поговаривать о том, что нужно Африку завоевать по типу экспедиции Кортеса в Мексику. Эту идею на полном серьезе рассматривал король Филипп Второй и лишь погруженность в европейские дела, а позже и смерть в 1598 году, помешали ему исполнить это свое намерение. Подготовку к вторжению отложили до лучших времен, а до тех пор шли вялотекущие португало-свевские войны. В них, с разной степенью интенсивности, участвовали и иные силы — африканские вожди( на разных сторонах) и мусульмане, однако качественно новый этап в это противостояние принесли лишь появившиеся в регионе в начале 17 века голландцы.
На рубеже веков свевов возглавил король Рехила Третий, которому удалось объединить свое королевство и северные княжества в одно государство. Империя шона Кхаме, напротив, переживала не лучшие времена: раздираемая внутренними раздорами она находилась на грани распада, да еще к тому же и испытывала возрастающее давление свевов. Рехила хотел завоевать Кхаме и захватить его золотые рудники.
Чтобы спасти свое королевство, свою власть и свою жизнь, в 1609 году король Кхаме Чивере Мукомбве обратился за помощью к португальцам, принял крещение и признал себя вассалом Филиппа Третьего, короля Испании и Португалии. Еще несколько лет ушло на подготовку и, наконец, в 1615 году в Мозамбике высадился двухтысячный отряд испанцев и португальцев. Костяк этого отряда составили ветераны войны в Нидерландах и участники португальских колониальных войн с индийцами и арабами: проверенные испытанные бойцы. Почти сразу к ним присоединились и союзные войска ряда прибрежных племен — от северного Мозамбика до современного Квазулу-Натала. Свою помощь войсками, а также провиант обещал и король Чивере. Во главе же этого похода встал молодой и энергичный португальский полководец Матиас да Альбукерке.
Атаку предполагалось провести с двух сторон — одна испано-португальская армия поднималась по Замбези, где соединялась с войском Кхаме, для последующего удара по северным владениям свевов. Вторая же армия, опираясь на поддержку вождей нгуни, должна была совершить более короткий, но и более трудный путь через Драконовы горы, чтобы ударить в сердце свевского королевства. Конечной целью этого похода предусматривался полный разгром, завоевание и крещение свевов, с захватом всех золотых рудников и превращением в испано-португальскую колонию всего востока Южной Африки. В перспективе рассматривалась возможность воссоединения с португальскими владений в Анголе и тем самым превращением всех указанных земель в одну большую колонию: от Луанды до Лоренсу-Маркеша и от Замбези до Мыса Доброй Надежды.
Этому «планов громадью» смог помешать только один, но весьма значимый фактор. Уже шла португало-голландская война и новый колониальный хищник, ворвавшийся в южные моря, не преминул вмешаться и в эту свару. До голландцев доходили слухи о германских язычниках в сердце южной Африки, богатых золотом и алмазами. Известны были и их трения с португальцами, причем многие голландцы, как упоротые кальвинисты, не стремились к особому прозелетизму среди язычников, но люто ненавидели католиков, против которых были готовы вступать в союз, что называется «хоть с чертом». Тем более, когда речь шла о народе, внешне весьма схожим с самими голландцами, да и говорившем на пусть и весьма отдаленно, но все же схожем наречии.
Еще с конца 16 века у берегов Южной Африки стали появляться голландские корабли, в попытках установить контакт со свевами. Первыми, с кем они встретились стали разбойники-молодчики из Варгенланда: даже после погрома, учиненного Мальдрой этот край так и не отказался от многих своих привычек. Правили тут по прежнему разбойные кланы варгов, один из вождей которых время от времени становился королем, причем редко кому удавалось создать более-менее устойчивую наследственную династию. Время от времени Варгенланд подчиняли себе северные короли из Маробурга и варги, несогласные с этим покидали свои края, расселяясь на запад и на юг, вступая в жестокие схватки с уже довольно многочисленными племенами коса. Преодолевая их сопротивление, кое-где свевы закрепились на побережье — и именно здесь в 1607 году, в устье реки Мзивбубу, «варги» встретились с голландским адмиралом Стивеном ван дер Хагеном.
Голландцу повезло дважды — во-первых на тот момент Варгенланд был в мире с королем Рехилой, во-вторых, отрядами варгов, устроивших большой набег на коса командовал брат Рехилы, Ариамир, своего рода «паршивая овца» в королевской семье свевов, любитель грабительских походов и разных приключений, претендующий на королевскую власть над Варгенландом, а также и над землями коса. Ариамир сразу сообразил какие выгоды сулит ему союз с новыми пришельцами — тем более, когда война с португальцами и их союзниками становилась все более вероятной. Он устроил встречу ван дер Хагена с Рехилой, король свевов щедро одарил голландца, лично нацепив ему на руку большой золотой браслет, украшенный алмазами. В свою очередь Стивен ван дер Хаген направил к свевскому королю три сотни голландских и немецких наемников, вооруженных огнестрельным оружием. В скором времени к этим стрелкам добавилось еще человек шестьдесят.
Именно эти наемники и сыграли ключевую роль в поражении португало-испанской экспедиции: свевы и голландцы устроили засаду в Драконовых горах и изрядно потрепанный отряд был вынужден отойти к морю. Тем временем голландский флот, под командованием ван дер Хагена, прошелся вдоль побережья Мозамбика, захватывая и сжигая португальские форпосты. На стороне голландцев выступили мусульмане, поднялись и некоторые племена, недовольные владычеством португальцев. Альбукерке, когда до него дошли эти слухи, тут же кинулся назад, чтобы отбить эти владения и, в ходе одной из стычек, погиб, сраженный шальным ядром. Меж тем свевы осуществили большой поход на север, окончательно добивший королевство Кхаме.
Официальная группа сайта Альтернативная История ВКонтакте
Телеграмм канал Альтернативная История
Источник: https://alternathistory.ru/anabasis-svevov-marsh-cherez-afriku-chast-1/
👉 Подписывайтесь на канал Альтернативная история ! Каждый день — много интересного из истории реальной и той которой не было! 😉