Тяжелые шаги стражников эхом отдавались по каменным коридорам, уводя кузнеца Фугата все дальше от кабинета министра. Его руки были скованы за спиной, а голова опущена. Каждое его движение сопровождалось звоном цепей.
Фугата привели в небольшую комнату, скудно обставленную столом, стулом и тусклой лампой. Стражники толкнули его внутрь и заперли дверь, оставив в одиночестве.
Фугат осмотрелся. Единственным источником света в комнате было маленькое окошко, закрытое решеткой. Из него проникал тусклый свет, едва освещавший пространство. Фугат приблизился к окну и посмотрел в него.
За решеткой виднелись очертания подземного города Муруса. Некогда величественный и сверкающий, город теперь был окутан завесой отчаяния и разрушения. Стены домов были изъедены временем и заброшенностью, а улицы пустынны. Фугат мог видеть лишь несколько фигур, которые спешно передвигались по ним.
Взгляд Фугата упал на фигуру, стоящую на балконе высокого здания. Человек был одет в черную форму, а на его плече сидела большая хищная птица. Фугат узнал министра обороны, генерала Эдгара. Министр, от которого несколько минут назад ушёл Фугат, что-то прошептал птице и та взлетела под каменное небо города, издавая странный механический свист.
- Механизм? - удивленно спросил сам у себя кузнец.
Эдгар смотрел вниз на город, его лицо было мрачным и задумчивым. Фугат не мог разобрать, что он думает, но в его взгляде чувствовалась тяжесть принятого решения. Фугат знал, что решение это касалось его собственной судьбы.
Фугат отвернулся от окна и сел на стул. Он закрыл глаза и попытался собрать мысли. Его допрос был коротким и беспощадным. Эдгар пытался обвинить или приписать Фугата к ополчению, в пособничестве врагам Муруса. Доказательств, однако, не было. Фугат знал, что это был лишь повод. Настоящая причина заключалась в том, что он стал слишком обсуждаем среди простых людей. Он был кузнецом.
Фугат открыл глаза и встал. Он подошел к стене и ударил в нее кулаком.
- Выслушайте меня!
Он ждал ответа, но в ответ слышал лишь тишину.
- Я не предатель! Я лоялен Мурусу!
Его крики остались без ответа. Фугат бессильно упал на стул. Он знал, что его судьба была предрешена.
Фугат закрыл глаза и погрузился в темноту. Он знал, что его ждет, и он был готов встретить свою судьбу с достоинством. Он был кузнецом, и он всегда останется им. Он будет бороться за то, во что верит, даже если это будет стоить ему жизни.
Тяжелая металлическая дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошел полицейский. Его молодое лицо было серьезным, но в глазах читалось сочувствие. Высокий и худощавый, он был одет в темно-синюю форму, а на поясе висела кобура с пистолетом. Фугат узнал его - это был Илья, молодой полицейский, который приходил к нему в госпиталь, когда он лежал там после допроса.
- Здравствуйте, - сказал Илья. - Я пришел узнать, как вы себя чувствуете.
Фугат кивнул.
- Я в порядке, - ответил он. - Спасибо, что пришли.
- Я рад это слышать, - сказал Илья. - У меня для вас есть новости.
Он помолчал, подбирая слова.
- Вас, скорее всего, отпустят, - сказал он. - Но под присмотром начальника вашего завода.
Фугат поднял бровь.
- Под присмотром? - переспросил он. - За что?
- Это просто мера предосторожности, - поспешно ответил Илья. - Ничего личного.
Фугат не был уверен, верить ли ему. Он знал, что режим Муруса становился все более репрессивным. Даже за малейшее инакомыслие можно было угодить за решетку.
- Ясно, - сказал он. - А что с городом? Я слышал, что здесь есть проблемы.
Илья нахмурился.
- Да, есть некоторые проблемы, - признал он. - Ресурсов не хватает, а население растет. У нас периодические отключения электроэнергии, а запасы еды истощаются.
- Я этого не заметил, - сказал Фугат. - Город выглядит вполне технологичным.
- О, это только фасад, - сказал Илья. - Под поверхностью все совсем по-другому.
Он рассказал Фугату о коррупции и неравенстве, о том, как элита живет в роскоши, в то время как простые люди едва сводят концы с концами. Он рассказал о тайной полиции, которая следит за каждым шагом жителей города.
Фугат слушал с растущим ужасом. Он не знал, что дела в городе обстоят настолько плохо.
- Почему вы мне все это рассказываете? - спросил он.
- Потому что я верю, что вы хороший человек, - сказал Илья. - И я не хочу, чтобы вас постигла та же участь, что и других, кто смел говорить правду.
Фугат был тронут его словами.
- Спасибо, - сказал он. - Я ценю вашу честность.
Илья кивнул и направился к двери.
- Будьте осторожны, - сказал он. - И не доверяйте никому.
Фугат смотрел, как Илья уходит. Он не знал, что будет дальше, но он был благодарен за его предостережение. Он был кузнецом, но он также был и человеком, который никогда не боялся говорить правду. И он поклялся себе, что будет продолжать это делать, несмотря на опасность.
Кузнец тяжело сглотнул, когда дверь его уединенной камеры зашумела, открываясь. В проеме стоял Талор, начальник завода, его суровое лицо осветил мерцающий свет ламп, освещающих коридор.
- Фугат, - начал Талор, его голос звучал удивительно мягко на фоне обычной резкости, которая казалась неотъемлемой частью его характера.
- У меня есть новости для тебя. Долгие разговоры и споры увенчались успехом. Ты больше не будешь сидеть здесь, ждать решения министра Эдгара.
- Новости? Сегодня они так и сыпятся мне на голову, слушаю
Фугат внимательно вглядывался в лицо Талора, пытаясь разгадать его истинные мотивы.
- Ты будешь работать на заводе, в моем цехе, - продолжил Талор, не отводя взгляда. - Но есть одно 'но'. Тебе не выделят жилище. По крайней мере, пока что. В качестве временного решения, если ты не против, ты можешь спать в кузне.
Мысли Фугата понеслись. От опустошения к непониманию, от непонимания к мягкому чувству благодарности. Ему предоставили шанс вырваться из этой уединенной ямы, даже если этот шанс казался крохотным светом в конце длинного, мрачного туннеля.
- Это... Это почти как в Алтуме, - с изрядной долей ностальгии произнес Фугат, вспоминая свои корни, подземный город, который он назвал домом несколько дней...недель назад?
Талор кивнул, словно его поняли глубоко и лично.
- Все мы ищем чувство дома, Фугат. Даже здесь, под землей, где солнце не светит.
Протянув руку через решетку, Фугат крепко пожал руку Талора.
- Я согласен, - сказал он, чувствуя в его рукопожатии твердость и одновременно уверенность в завтрашнем дне.
- Тогда готовься, - отозвался Талор, отпуская руку кузнеца. - Завтра на рассвете начнется твоя новая жизнь. На заводе.
Когда Талор ушел, Фугат остался один со своими мыслями. Он задумался о Илье, за предостережение друга и за ту стойкость, с которой он смотрел в лицо опасности. Теперь, находясь на пороге новой жизни, в новом месте, он понимал, что предстоящие испытания потребуют от него не меньше мужества.
- Будь проклят этот постапокалиптический мир, - пробормотал он себе под нос, готовясь к ночи в своей камере. Но в глубине души он чувствовал и крошечный огонек надежды. С завтрашнего дня он будет делать то, что умеет лучше всего - работать кузнецом. И, возможно, именно это поможет ему найти новый дом среди металла, огня и пламени кузницы, даже в мире, где прошлое казалось безвозвратно потерянным.
***
Группа экспедиторов спускалась в лифте, их лица скрывались за масками, изношенными временем и испытаниями. Эта вылазка, длившаяся сутки, стала одной из самых рискованных за последние месяцы. Не было известно об их задании никому, кроме нескольких министров, среди которых Эдгар Третий, министр обороны, непосредственно отдавший приказ на осуществление этой миссии.
Когда лифт, слегка дрожа от усталости, как и его пассажиры, наконец остановился на уровне подземного города Мурус, перед экспедиторами открылись тяжёлые стальные двери, за которыми их ожидала тишина подземного обители. Из всех находок, самой тревожной оказалась обезумевшая женщина, которую они нашли, заблудившуюся среди разрушенных остатков старого мира.
Её имя было Ливия. Несколько лет своей жизни она прожила на поверхности, избегая радиации и опасностей нового мира. Психика Ливии не выдержала постоянного стресса, и в результате её речь стала несвязной. Тем не менее, среди бормотания и криков, разведчики различили слова "Алтум", "Акутас", "Спокойствие", "Глицин" - фразы, не несущие смысла для большинства, но звучавшие как заклинания отчаяния.
Они привели её в Мурус, где Ливии предстояло пройти долгий путь адаптации. Министр Эдгар Третий лично потребовал доклада о состоянии женщины, ведь миссия была крайне секретной, и каждый фрагмент информации мог скрывать под собой ключ к секретам, оставшимся на поверхности.