Несмотря на мою безграничную любовь и восхищение рассказами Селленджера, мне никогда не удавалось проникнуться «главным» его романом «Над пропастью во ржи». Мне кажется произведение довольно прямолинейным, инфантильным и максималистским, по крайней мере такой тон тексту задаёт главный герой. Возможно, это была бы моя любимая книга в 15, но, к сожалению, я прочитала её слишком поздно, и тем более после селленджеровского же шедевра «Хорошо ловится рыбка–бананка». Но «пропасть» не зря считается культовым произведением и занимает особое место в американской классической литературе, ведь так? Например, публицист и литературовед Евгений Жаринов совсем не разделяет популярного мнения о чрезмерной «подростковости» текста. Поэтому для того чтобы раскрыть произведение по-новому и приобщиться, я решила обратиться к театральному искусству.
Театр Ермоловой запомнился мне осовремениванием классических текстов, например, по «Портрету Дориана Грея» Александра Созонова, и открытостью к новым постановкам молодых и неизвестных режиссёров. В прошлом театральном сезоне они запустили проект «1,5»: театр объявляет опен–колл для молодых художников и выделяет для спектакля 1,5 млн рублей, 1,5 месяца постановочного периода и 1,5 месяца проката. Также хронометраж спектакля не должен превышать 1,5 часа и стоимость билета — 1,5 тысячи рублей, «потому что мы хотим, чтобы театр оставался доступным, как завещал нам Константин Сергеевич Станиславский», — сказано на сайте театра. Один из спектаклей проекта вошёл в постоянный репертуар, и это, как раз, «Над пропастью во ржи» Петра Куртова.
Сам режиссёр обрисовал идею и проблематику спектакля так: «все дети — это будущие взрослые, а все взрослые — бывшие дети. Человек вырастает, обзаводится жизненным опытом, но внутри него продолжает жить ребёнок. Именно неискоренимая инфантильность взрослых часто тянет их в пропасть.
Попытка спасти их бесполезна, потому что остановить физическое взросление невозможно, а психологическое — значит консервировать собственный опыт. Но спасать их надо, ведь обострённое чувство справедливости говорит, что миром управляют негодяи, и если от них нельзя держаться подальше, то необходимо их искоренять». Соответственно, зритель после просмотра должен задаться вопросами: как юный герой мог бы спасти взрослых? правильнее ли герою остаться чистым самому, обличив общество, или же очистить его, но обличить себя?
Но на самом деле, мне не хватило более глубокого исследования проблемы от автора. Например, что такое справедливость? есть ли она вообще? только ли инфантильность взрослых порочит общество? и все ли взрослые негодяи? а дети не могут быть негодяями? Почему-то так получается, что в спектакле Холден (главный герой) является своеобразным «героем–резонёром», ведь авторской рефлексии со стороны, как бы над пространством действия, совсем не чувствуется. К тому же вся постановка очень сильно привязана к первоисточнику и не ищет ничего нового. Реплики слово в слово перенесены из оригинального текста Сэлинджера. И, конечно, никаких новых смыслов, трактовок и прочтений, которых я искала, тоже нет.
Оказалось, что это чуть ли не самый популярный спектакль в Москве по произведению. Интересно, но в основном первоисточник привлекает только молодые труппы, например, коллектив выпускников ВТУ им. Щепкина показывали тернистый путь подростка в классическом для книги сеттинге — в атмосфере Америки 50-ых, шумных баров и грязного мегаполиса. А вот в московском детском драматическом театре «На набережной» режиссёр Артемий Николаев перенёс действия в наши дни, что, конечно, стало интересной тенденцией последних лет в театральном искусстве.
Подобранный актёрский состав продолжает идею молодости в постановке. Многие актёры спектакля закончили ГИТИС (курс Меньшикова, он же является и художественным руководителем театра Ермоловой) только в 2022 году, и сразу же поступили на службу в театр. В том числе и Егор Абрамов, исполняющий главную роль — Холдена Колфилда. Он очень органично вписался в постановку, его игры будто вовсе не заметно, он и есть немного ленивый, немного претенциозный Холден. А вот Александра Милёшина, играющая Фиби, его младшую сестру, не показалась такой естественной. У неё получился достаточно архетипный раздражающий ребёнок, всюду ползающий в, не до конца понятной мне, пижаме-кигуруми.
Самая чувственная и драматичная линия касается покойного брата Холдена, которого сыграл Хасбулат Татаров. Для воздействия на зрителя очень умело использовано пространство сцены, а именно люк в полу. Он не только как бы символизирует могилу, но и за счёт него момент смерти и похорон становится понятным без слов. Также сцена, в которой Холден с братом возбуждённо играют в прятки–догонялки, заканчивается тем, что мальчик ныряет в тот же люк и больше не возвращается. Это показывает насколько ускользающей может быть жизнь, и насколько неожиданной и неосознаваемой до конца для Холдена стала смерть брата. Она оказала большее, а точнее, более концентрированное эмоциональное воздействие, чем повествование этой линии в книге.
Говоря о сценографии, Куртов предложил интересное решение формы спектакля: «Зацикленное на гаджетах современное общество воспринимает мир картинками, поэтому сегодня наиболее удобной формой восприятия литературы кажется графический роман. Мы попытались перевести текст знаменитой книги на язык графики — создать на сцене оживающий комикс, который пишет главный герой», — говорит сам режиссёр. И, действительно, мы видим на сцене огромную страницу комикса и с отдельными фреймами, и с фразовыми баблами, в которых написаны слова, обозначающие звуки, например, “AAAH”, “CRASH” и “OOPS”. И общий сеттинг спектакля, благодаря костюмам и некоторым сценам, напоминает классический американский сериал из нулевых про учеников старшей школы. С теми же чирлидершами, кричалками, и «крутыми» парнями–спортсменами. И это однозначно интересный и подходящий ход для осовременивания произведения, ведь это открывает возможность порефлексировать и поиронизировать над поколением, которое выросло на таких сериалах, я в том числе. Ведь, как говорит сам режиссёр, это и есть целевая аудитория спектакля. Я думаю, мы бы поняли и посмеялись бы над собой. Но вместо этого Пётр Куртов не спешит спорить с «зацикленностью на гаджетах», а, наоборот, создаёт молодому зрителю комфорт, не наводя его ни на какие мысли.
Режиссёр не идёт по пути иносказательности в языке спектакля, а упрощает и лишь визуализирует готовый классический текст. Будто автор хочет понравиться молодому зрителю всем, даже использованной музыкой, например, я не ожидала услышать в спектакле “Над пропастью во ржи” трек Billie Eilish — You Should See Me in a Crown, он показался и неподходящим для атмосферы грязного Нью-Йорка, и уже недостаточно современным, всё-таки трек вышел в 2018 году, и там же в массовом сознании и остался. У меня это вызвало скорее неловкость, и не у меня одной, по залу прошли нервные смешки и тяжёлые вздохи.
Но очень выигрышным показалось решение с тем, что актёры иногда находясь в своих «фреймах», начинают зацикливаться, и будто в постоянной перемотке, повторяют одни и те же действия и фразы. Особенно ярко получается, когда фраза совпадает с написанной в «бабле» на декорации. Мне показалось, что это хороший художественный приём. Местами он нагнетал атмосферу, добавлял саспенса и ощущение потерянности в большом взрослом мире, местами — должен был вызывать более комедийный, но всё же неспокойный эффект. Публика смеялась в обоях случаях.
Финальные сцены показались оборванными и непоследовательными, что понятно, ведь спектакль длится всего полтора часа без антракта, в это время невозможно вместить весь текст произведения. Изначально хронометраж был обусловлен рамками театрального проекта, но тогда было бы интересно увидеть свежие оригинальные выходы из ситуации. Например, можно было бы подробнее показать тему города, оставив Пэнси «за кадром», лучше раскрыть личность проститутки и лифтёра Мориса. Особенно, если для режиссёра было важно раскрыть тему несправедливости и испорченности взрослых.
Не думаю, что постановка подойдёт любителям классического текста и консервативного подхода к театру из-за сеттинга и переработанной обёртки старого прочтения. Для желающих увидеть новые смыслы текста тоже. Зато подойдёт для молодых зрителей, которые хотят «комфортно» познакомиться с классикой, например, школьников. Их, кстати, в зрительском зале было подавляющие большинство. Кажется, их группами приводили из школ. Но после спектакля у них были такие же желающие побыстрее оказаться дома лица как и до, никакого озарения или вдохновения. Для меня так и осталось загадкой — кому рекомендовать эту постановку?
Автор: Лиза Машлякевич