Наверное, это очень тяжело пить каждый божий день, не помнить, что было вчера, не знать, а наступит ли завтра, и в то же время писать стихи, песни, давать концерты, писать сценарии и книги, участвовать в музыкальных программах на радио и ТВ.
Французский поп-певец и автор песен Серж Генсбур был известен своими провокационными заявлениями и выходками, написанием таких же песен, а также своими хитами-синглами.
Мужчина в состоянии алкогольного опьянения?
“У меня нет идей”, - беззаботно сообщил Серж Генсбур зрителям Central Variétés в декабре 1965 года. Это было более чем неискренне: и, действительно, Генсбур охарактеризовал свое состояние так: “У меня есть словесные ассоциации, как у сюрреалистов. Это и есть куча идей. Но за этим скрывается абсолютный вакуум.”
И все же человек, родившийся Люсьеном Гинзбургом 2 апреля 1928 года в Париже, с конца 50–х годов делился необычайно откровенными (или намеренно преувеличенными) мыслями с интервьюерами – и небрежно выражал возмущение словом, делом и предметом обсуждения. Но сказанное сегодня, он уже забывал на следующий день. Хорошо, что корреспонденты не задавали ему каждый день одни и те же вопросы, чтобы подловить его на его преувеличениях. Но, думаю, что он все равно нашел бы отговорку и выкрутился бы из любой ситуации.
Грамотный, неистово интеллектуальный автор песен с необычайной способностью к игре словами, допускающий множество интерпретаций даже в своих самых хладнокровных коммерческих заказах, Генсбур со смаком шутника оседлал миры высокого и низкого искусства. Нераскаявшийся в противоречиях, он был просвещенным эстетом, который, тем не менее, чувствовал себя обязанным “поддерживать буржуа”. Он был чутким мизантропом. Он был романтическим идеалистом (извините, за такое построение фразы), но его песни о любви скрывались в тени эротического отчаяния, мстительного женоненавистничества и потаенного желания смерти. Я даже не знаю, как его терпели женщины. Он был шансонье, разбиравшимся в джазе, чье властное презрение к мелкой поп-музыке середины 60-х во Франции не помешало ему бодро вскочить на борт этой самой поп-музыки и разрушать ее изнутри.
Талант Генсбура был полностью сформирован ко времени выхода дебютного мини-альбома 30-летнего музыканта, 1958 года Du Chant À La Une! когда были выпущены песни на одной стороне, но несколько важных факторов уже повлияли на его мировоззрение. Начнем с того, что авторитарный отец Сержа, Иосиф Гинзбург, сам по себе был талантливым пианистом, увлекавшимся Шопеном и Коулом Портером. На маленького Сержа оказало влияние то, что его отец не навязывал уроки игры на фортепиано ребенку и его сестре-близнецу Лилиан. А потом, конечно, произошло ужасное вмешательство в его детскую жизнь - это начало Второй мировой войны. В оккупированном Париже всех евреев в возрасте шести лет и старше обязали носить желтую звезду с надписью “Juif”: унижение, которое травмировало подростка Генсбура, отвыкнуть от которого он смог только к 1975 году, когда он полностью ответил наци взаимностью, с искупительным последним смехом на альбоме Rock Around The Bunker.
Даже когда Генсбур в возрасте 17 лет потерял девственность с проституткой в квартале Барбес, этот опыт сопровождался унизительным, ироничным смехом: а чуть позже неудавшееся свидание с Ольгой Толстой, сокурсницей, когда Серж посещал Высшую школу изящных искусств, вызвало у него непреходящую обиду. Очевидно, Генсбуру можно простить определенный цинизм – хладнокровное, безжалостно смиренное (хотя и с едким юмором) мировоззрение, отраженное в песнях, которые он начал писать к середине 50-х, после того, как завязал с учебой и отвернулся от потенциальной карьеры художника.
Следовательно, Du Chant À La Une положил начало нового музыканта и автора с мрачным размахом. В ‘Du Jazz Dans Le Ravin’ ссорящаяся пара на "Ягуаре" срывается с дороги навстречу своей смерти, спасаясь только благодаря ревущему из бездны автомобильному радио.
‘Ce Mortel Ennui’ рассказывает об отношениях, истекающих от бесстрастной скуки, в то время как выпивка обеспечивает единственную передышку от измученной меланхолии в ‘L'Alcool’.
‘L'Alcool’. “В алкогольных парАх я вижу свои замки в облаках”.
Наиболее захватывающе "Le Poinçonneur Des Lilas" рассказывает спасительную историю о билетере-самоубийце в метро, который, устав делать “маленькие дырочки в билетах”, обещает “взять пистолет, чтобы заставить себя… еще одна маленькая дырочка… и они засунут меня в большую дыру ”.
Альбом вызвал у Генсбура некоторое уважение к себе, когда в 1959 году он получил Гран-при Киноакадемии Шарля Кро, но публика не сразу прониклась симпатией к этому неортодоксальному, странно выглядящему сатирику-певцу, озабоченному собой во время выступлений, что часто ошибочно истолковывалось как высокомерие. Однако неприкрытое поведение Генсбура доказывало, что он настоящий артист, который, несмотря на всю свою боязнь сцены, не побоялся столкнуться с самыми неприятными аспектами жизни и любви. Одобрение таких звезд эстрады, как Жюльетт Греко и Мишель Арно утвердило представление о Генсбуре как об оригинальном композиторе, которого можно пригласить на любую роль, которая в последующие годы станет бесценным источником его дохода.
Он скептически относился к своей внешности - длинный нос, большие уши, которые он пытался закрывать волосами, длинные руки, худощавый.
И вот выходит мини-альбом 1959 года Жюльетт Греко, которая поет песни Генсбура - Juliette Gréco Chante Gainsbourg. Он немедленно повысил репутацию Сержа, сам же Генсбур выпустил свой второй мини-альбом No. 2.
Особого внимания заслуживает ‘Le Claquer Des Doigts" ("Щелчок пальцами"), грязная, преступная виньетка скрытого насилия при свете музыкального автомата. Возможно, это был первый случай, когда Генсбур использовал текстуры и атрибуты современной поп-музыки в своих целях. Одновременно небольшая эпизодическая роль в фильме с Брижит Бардо "Потанцуй со мной?" положила начало плодотворной, хотя и прерывистой карьере в кино. Генсбур регулярно исполнял роли беспринципных, грубых и вероломных людей. Язык не поворачивается назвать их героями. Что еще более важно, он также получил свои первые заказы как композитор к фильмам "L'Eau À La Bouche" и "Les Loups Dans La Bergerie".
Для человека, который создавал впечатление беззаботности, Генсбур придерживался строгой трудовой этики; в 60-е годы его и без того потрясающие творения вознесли его до небес. В дополнение к будущим заказам на телевидении и в кино (включая ”Стриптиз" 1963 года, в котором он неудачно сыграл со звездой фильма Нико) и песням, написанным для артистов, включая Катрин Соваж, Филиппа Клея, Петулу Кларк и, что примечательно, Бриджит Бардо, неугомонный писатель каким-то образом нашел время выпустить еще два мини- альбома: "Тоннан" 1961 года и "№ 4" 1962 года. В первом содержалось мрачно–юмористическое послание "En Relisant Ta Lettre" в котором главный герой читает предсмертную записку от своей возлюбленной, равнодушно исправляя ее орфографию и грамматику, в то время как последняя хвасталась столь же безжалостным "реквиемом по извилинам" и символичным "вечно пьяным мужчиной": оба мрачные, модные, с оттенком нуара.
Выпустив свой первый большой альбом 1963 года ”Confidentiel", Генсбур избавился от джазовых наклонностей в формате клубного трио с гитаристом Элеком Бачиком и контрабасистом Мишелем Годри. Если тусклый блеск ‘Elaeudanla Téïtéia", "Scenic Railway" и "Maxim's"
излучал интимность джазового клуба после закрытия, ‘Chez Les Yé-Yé" был еще одной бурлящей картиной о проступках несовершеннолетних: “Да, я закончу в Синг-Синге: у меня есть складной нож ...”
Следующий альбом Генсбура Gainsbourg Percussions 1964 года, сделал дальновидный акцент на афро-кубинских ритмах (и был в большом долгу перед нигерийским звукорежиссером Бабатунде Олатунджи). Учитывая силу и утонченность его мелодического чувства, в текстах и фразировках Генсбура всегда присутствовал элемент глубокой перкуссии: и в этом смысле такие песни, как "Couleur Café" и "Pauvre Lola" должным образом пульсировали и раскачивались внутренними ритмами.
Игривый смех на последнем треке принадлежал 17-летней Франс Галль, недавно подписавшей контракт с лейблом Philips, а подтекст песни "Лолита", отсылающий к скандальному роману Владимира Набокова 1955 года, выглядывал из банки с червями для рыбалки, которыми Генсбур будет травить публику всю оставшуюся жизнь.
Профессиональный союз Генсбура с Франс Галль начался ранее, в 1964 году, когда она подняла его искрометные композиции ‘N'Écoute Pas Les Idoles" и "Laisse Tomber Les Filles" в чарты, завоевав ошеломленному автору песен некоторое полезное для него доверие и популярность. Тем временем, в 1965 году партнерство Генсбура и Галль привело к победе Люксембурга (она была выбрана представлять эту страну) на конкурсе песни "Евровидение" с песней "Poupée De Cire, Poupée De Son".
Испытывая двойственные чувства по поводу себя самого, внезапно вошедшего в моду, Генсбур продолжал создавать занимавшие хит-парады песни (в том числе ‘Baby Pop’ для Франс Галль и "Bubble Gum" для Бриджит Бардо), но обычно вставлял в свои тексты хитроумно ядовитые колкости. В свое время Генсбур написал версию с "Les Sucettes", выпущенной Франс Галль в 1966 году, в которой центральный образ песни – “леденцы любви” - не очень соответствовал по понятным причинам наивной 18-летней Галль.
Ничуть не расстроившийся Генсбур уже совершил прибыльный с художественной точки зрения обходной маневр, предоставив песни – в том числе соответствующую и яркую "Sous Le Soleil Exactement" – для телефильма 1967 года "Анна" с Анной Кариной в главной роли.
Более того, enfant terrible средних лет пополнил число скандалов, завязав трехмесячный роман с Бриджит Бардо в конце 1967 года. В то время Бардо была замужем за немецким мультимиллионером, плейбоем Гюнтером Саксом, так что их свидание не было случайным, но, по крайней мере, оно привело к написанию и оригинальной записи самой известной композиции Генсбура, бессмертной ‘Je T'Aime… Moi Non Plus’.
Она была сочинена Сержем после неудачного первого свидания, после которого Бардо потребовала, чтобы Генсбур написал для нее потрясающую песню о любви, в которой были бы слова "Je T'Aime ..." - это гораздо больше, чем быстрый секс в мягком порно. Бардо являет собой настоящую эрогенную зону – как актриса, она растворяется в своем партнере, это типичное актерское исполнение – но изысканная мелодия и нежная, пронизывающая насквозь теплая дымка аранжировки Мишеля Коломбье передают настоящую, хотя и мимолетную нежность. Тексты песен Генсбура, между тем, отличаются фаталистической перспективой, даже в разгар эротического момента (“Я люблю тебя ...”, “Я тебя тоже нет”).
В конце концов совесть взяла верх над Бардо, поэтому оригинальная версия песни оставалась неизданной до 1986 года. Но Генсбур, конечно, вскоре перезапишет песню – для создания сейсмического эффекта – с Джейн Биркин. Тем временем Генсбур написал еще несколько песен, имея в виду Бардо, в том числе "Harley Davidson", "Contact" и восхитительный аллегорический дуэт "Bonnie And Clyde", а после романа с Бардо философски осмысливал собственное горе в заглавном треке 1968 года Initials BB.
Тогда же в 1968 году Генсбуру было суждено встретиться с Джейн Биркин, когда оба были приглашены на роль в фильме Пьера Гримблата "Слоган". Биркин, недавно разошедшаяся со своим первым мужем Джоном Барри, вспоминала, что поначалу Генсбур относился к ней покровительственно и пренебрежительно: но со временем, после долгой, романтической и очаровательно неуклюжей ночи в городе, пара подружилась надолго. Это тоже стало печально известным событием после выхода в 1969 году их версии ‘Je T'Aime… Moi Non Plus’. Запрещенная в Италии, Швеции и Испании, осужденная Ватиканом и, естественно, запрещенная BBC, песня сохранила свою дурную славу и заняла первое место в Великобритании.
Между тем, альбом 1969 года, Джейн Биркин – Серж Генсбур, озаглавленный "Je T'Aime ...", содержал не менее потрясающую "Джейн Би", в которой Биркин безучастно поет полицейский отчет о предположительно убитой англичанке, “в возрасте от 20 до 21 года ... пропавшей сегодня утром в 4.40”, поверх великолепного холодного исполнения прелюдии Шопена "Прелюдия № 4, Опус 28".
Имя мертвой девушки? Джейн Би, конечно. Если это и было ужасной противоположностью исполнению желаний, Генсбур плыл по ветру со своим бесспорным шедевром - сюитой поэтических симфонических песен 1971 года "История Мелоди Нельсон". Генсбур объяснил сюжет Дениз Глейзер из Discorama: рассказчик на “роллс-ройсе”, точно таком же, как у Сержа, сбивает рыжеволосую англичанку-велосипедистку шокирующе молодого возраста "около 14 или 15", и: “Я влюбляюсь в нее, или втюриваюсь в нее, неважно”.
Рассказчик лишает Мелоди (имя девушки) девственности в “частном отеле”, она садится в самолет и на пути домой погибает при крушении. Генсбур завершает альбом, напоминая о культах Папуа-Новой Гвинеи, жители которой молились, чтобы пролетающие над головой самолеты разбились, что позволило бы им разграбить их груз. В свою очередь, Генсбур, как рассказчик, питает слабую надежду на то, что “воздушная катастрофа не случится, и Мелоди вернется ко мне”.
Можно только догадываться о мотивах Генсбура, побудивших его придумать такую мрачную притчу со столь опасными автобиографическими параллелями: но в книге Даррана Андерсона "33⅓" об альбоме автор отмечает:
“В период первого расцвета увлечения Джейн на Сержа пало проклятие счастья. Поэту разбитое сердце нужно не меньше, чем ему или ей нужна любовь”.
Мелоди Нельсон, соответственно, резонирует с буйной грустью. Благодаря безукоризненно записанному электрическому трио Bedrock в студии Philips Marble Arch (Генсбур долгое время отдавал предпочтение британским студиям звукозаписи и сессионным музыкантам) альбом также стал потрясающей демонстрацией интуитивных талантов оркестрового аранжировщика Жан-Клода Ванье, который уже сотрудничал с Генсбуром над саундтреками к фильмам Slogan, 1969-х La Horse и 1970-х Cannabis.
Сам Генсбур, откровенно замкнутый, спокойно рассказывает эту противоречивую историю о морали – которая, опять же, сильно напоминает "Лолиту" - тоном, средним между заговорщическим и исповедальным.
Если бы Генсбур сейчас произнес свое определяющее заявление о сексе и смерти, возникло бы определенное ощущение, что он на мгновение сбросил с себя по крайней мере одно психологическое бремя. Его творчество в 1972 году (несмотря на его композиции для сольного альбома Джейн, выпущенного в следующем году под названием Di Doo Dah), в основном состояло из дерзкого сингла ‘La Décadanse" и музыкальной темы к фильму Клода Барри "Секс-шоп" – настолько потрясающе красивой по сравнению с безвкусным названием, что она неотразимо подошла бы к любому фильму о любви, например, "Шербурские зонтики" или "Мужчина и женщина".
Генсбур оправился от тревожно преждевременного сердечного приступа в мае 1973 года и вышел в свет со своим новым альбомом "Vu De L'Extérieur" ("Взгляд со стороны"), предвещая период личного созерцания, который был доведен до высшей степени в единственном романе Генсбура, одухотворенной “искаженной автобиографии” "Евгений Соколов" 1980-х годов. Не говоря уже о скрытом отвращении к самому себе. Как отмечает Сильви Симмонс в “Пригоршне гитан":
"Как исследование того, что значит быть человеком, контраст между ... моральным сознанием человека и базовой механикой его тела… это было чертовски умно.’ Кроме того, "Je Suis Venu Te Dire Que Je M'En Vais" ("Я пришел сказать тебе, что ухожу") была самой элегантной и трогательной песней, которую когда-либо писал Генсбур.
Март 1975 года ознаменовался долгожданным выходом Rock Around The Bunker, в ходе которого Генсбур, наконец, со смехом отомстил нацистам, выпустив сигаретный дым им в лица. Благодаря бодрому женскому бэк-вокалу и бодрящим унизительным образам (‘Нацистский рок", "Tata Teutonne") в альбоме все же нашлось место для ‘желтой звезды", беспечного портрета подростковой натуры Генсбура под его шутливой развязностью. “Я выиграл желтую звезду, и на этой желтой звезде может быть надпись sheriff, или marshall, или big chief...”
Следующее начинание Генсбура, "L'Homme a tete de chou", вышедшее в ноябре 1976 года ("Человек с кочаном капусты"), может быть истолковано как дополнение к "Мелоди Нельсон", хотя герой Мелоди Нельсон почти не сожалеет об этом соблазнительно зловещем преступлении на почве страсти. Названный в честь сюрреалистической статуи в саду парижского дома Генсбура на Рю Де Верней, 5 Бис, L'Homme À Tête De Chou рассказывает о несчастной судьбе Марилу, молодой девушки, чей неудачный роман с ревнивым рассказчиком заканчивается тем, что он смертельно бьет ее огнетушителем, а затем использует пену, чтобы скрыть тело. В заключительном треке ‘Lunatic Asylum“ заключенный в тюрьму ”капустоголовый" рассказчик осажден “безумными посланиями”: но по пути чувственные семантические спирали ‘Variations Sur Marilou’ представляют собой еще один кульминационный момент карьеры Генсбура.
Наслаждаясь послевкусием настоящего хитового сингла 1978 года "Sea, Sex And Sun" и аплодисментами критиков за свои композиции для пятого сольного альбома Джейн Биркин, Ex Fan Des Sixties, Генсбур вылетел на Ямайку, чтобы записать альбом французского регги.
Заручившись поддержкой лучших исполнителей регги, включая Слая Данбара, Робби Шекспира и The I-Threes, Серж продюсировал альбом 1979 года Aux Armes Et Cætera – и в процессе работы разразился скандал, затмивший даже тот, который охватил его "Je T'Aime ...", когда заглавный трек оказался сонно пробормотанной регги-версией французского национального гимна ‘Марсельеза". Фанатичные правые восприняли это как культурную ересь, а угрозы взрыва омрачили последующий концертный тур – первый для Сержа с 1965 года. Совокупным результатом всех неудач, однако, стал весь альбом, ставший трижды платиновым.
Интересно возращение Сержа в Париж, когда в аэропорту его ждал наряд полиции, чтобы арестовать его прямо там. При выходе из зала прилета, Серж увидел полицейских и запел французский гимн. Полицейские вытянулись в струнку и Серд спокойно покинул аэропорт. Возможно, это легенда, но легенда должна быть красивой.
Между выпуском Aux Armes Et Cætera и последующим альбомом 1981 года, Mauvaises Nouvelles Des Étoiles, Джейн и Серж расстались, что привело последнего к удручающей модели распутного, безответственного поведения. Альтер-эго Генсбура - распутная, самопародирующая фигура – восходит именно к этому времени его жизни, впервые встречается в демифологизирующей себя лирике ‘Ecce Homo’.
Это было десятилетие, в течение которого Генсбур стал ненадежной фигурой на французском телевидении, прославившись тем, что сжег 500-франковую банкноту в одной программе, вызвав всеобщую ярость. Но чувствительность Генсбура не совсем покинула его, о чем свидетельствуют песни, такие как "Fuir Le Bonheur De Peur Qu'il Ne Se Sauve" ("Убегай от счастья, боясь, что оно улетучится"), которую он написал для сольного альбома Биркин 1983 года "Baby Alone In Babylone".
По настоянию лояльного к его выходкам продюсера Филиппа Лерихома, который был на стороне Сержа с давних времен, Генсбур вылетел в Нью-Джерси, чтобы записать "Love On The Beat" 1984 года с гитаристом Asbury Jukes Билли Рашем в качестве сопродюсера. Получившиеся песни, все с краткими английскими названиями (‘I'm The Boy", "No Comment", ‘Harley David Son Of A Bitch’), имели ледяной современный оттенок: и если фотография Генсбура, сделанная в женском обличье, была недостаточно провокационной, то трек "Lemon Incest", записанный с участием 13-летней дочери Сержа и Джейн, Шарлотты, переполнила чашу терпения публики.
Построенная на другом этюде Шопена, песня получила широкую поддержку как доказательство морального вырождения Сержа, но, тем не менее, заняла первое место – и сам Генсбур, казалось, был искренне шокирован тем, что кто-то мог воспринимать ее всерьез.
Последним студийным альбомом Генсбура станет "Ты под арестом" 1987 года – драчливая, неряшливая и решительно современная рэп-пластинка. На протяжении 70-х и 80-х, помимо своей карьеры звукорежиссера, Серж, как правило, занимался "внеклассным сотрудничеством" и мероприятиями, включая фильмы (такие как его собственные, злополучные "Я люблю тебя, не плачь" в 1976 году, "Шарлотта навсегда" в 1986 году и 90-х "Stan The Flasher") и даже рекламную работу: но к 1990 году, когда уже серьезно болевший Генсбур писал прощальные песни для Джейн, соответствовавшие его распущенному общественному имиджу, буквально убивали его.
Надменное сердце Сержа, наконец, не выдержало 2 марта 1991 года. Шестой инфаркт его все же доконал. В Париже излияние горя было монументального масштаба. Несмотря на все различные безобразия, которым Генсбур подвергал свою родную страну, ее уроженцы поняли, что потеряли типичного француза: литературного титана, мощный символ неукротимой свободы и поляризующую, зажигательную фигуру в традициях многих его сюрреалистических героев. Его влияние пронизывало столько современной рок-музыки, что невозможно проследить все ручейки: но, безусловно, вы, если захотите, сможете найти отголоски его творчества у многих, и не только французских, исполнителей.
==============
И как всегда, спасибо вам за ваше внимание. Подписывайтесь, присоединяйтесь к нашему сообществу - впереди еще много разных статей о нашей музыке.