Эдгард Запашный допустил возможность преподавания уроков мужества участниками СВО с уголовным прошлым. Правда, с одним «но»: все ученики должны быть совершеннолетними, а у проводящих занятия не должно иметься тяжких статей. Включая статью за педофилию. Что он говорит? И что об этом думают его коллеги Борис Галкин и Леонид Дзюник?
Эдгард Запашный, народный артист РФ, генеральный директор Большого Московского государственного цирка на проспекте Вернадского:
— Мое мнение — что люди, которые общаются с детьми, должны быть кристально чистой репутации. Я ничуть не умаляю героизма бойцов, которые до своего участия в СВО имели трудности с законом, — потому что он должен цениться. Но как отец троих детей я хотел бы, чтобы они воспитывались на людях с хорошей биографией.
Александр Покрышкин. Георгий Жуков. Зоя Космодемьянская... На людях, которых нам ставили в пример! Начиная с их человеческих качеств и заканчивая тем, какие они в быту.
Нам говорили, что Ленин хорошо учился, — и нам хотелось быть как он!
А те, кто до СВО был на зоне, пускай общаются со студентами. Которые уже умеют анализировать. И ребята поймут, что такой путь — он возможен. Но его нельзя брать за пример.
Борис Галкин, актер, режиссер, заслуженный артист РФ:
— Ну а для чего, собственно говоря, в школе существуют педагоги? Когда люди открывают непонятно кому?
При всем при том, что заключенные тоже воюют и приносят пользу фронту, это не значит, что прийти может кто угодно. Потому что одно дело воевать, а другое — воспитывать. Узнайте, кто к вам идет, поставьте себе задачу, и все будет хорошо. Это несложно.
А с такими статьями там делать нечего. Даже в голове не укладывается! Интересно, как это будет выглядеть? «Извините, ради бога, я к вам провести занятие?»
Тем более что он, не дай бог, еще и больной. Если такие факты были, то вся ответственность на школьном руководстве.
Леонид Дзюник, продюсер, директор группы «Тату»:
— Я считаю, это недопустимо. А чтобы такого не было, есть Министерство внутренних дел, Министерство просвещения и Министерство обороны.
Минобороны должно само предлагать человека, который может проводить эти занятия.
Конечно, можно сказать, что, пройдя СВО, человек полностью меняет свои взгляды. Люди же меняются! К тому же спецоперация — это еще и серьезный удар по психике. Возможность осознать ошибки и искупить вину. Но с таким бэкстейджем к детям?!
Кстати, я часто вспоминаю свою школу. «Орленок». «Зарницу». Уроки начальной подготовки... И понимаю, как же это было важно!
На днях у Норкина обсуждали, стоит ли ставить оценку за поведение и должна ли она стоять в аттестате. Я считаю, что должна. Что дети творят с учителями — это что-то немыслимое!
Не я один — все говорят, что мы упустили это поколение 90-х. Если можно приходить к Вечному огню и поджигать от него сигарету. Если на него можно мочиться. Или жарить на нем сосиски. Спросите у любого человека, который родился, жил и вырос в Советском Союзе: а такое допустимо?
Да у нас такого и в мыслях не было! В мыслях! А сейчас это в порядке вещей.
В мыслях не было подраться с учителем... Не приведи Господь! Помню нашего директора, преподавателя украинского языка и литературы Татьяну Спиридоновну — мы боялись ее как огня!
Поэтому я считаю, что в школе должны применяться самые жесткие меры контроля и воспитания. И там должна быть идеология.
Кругом кричат: воспитывать должны родители! А как они воспитают, если все их мысли заняты тем, как заработать копейку? Как прожить и на что одеть ребенка?
Школа, только школа! И основная ставка в воспитании должна быть именно на парнях с СВО. Которые видели кровь, смерть. Которые знают, зачем туда шли. И — цену данному слову.
Есть такие твари, которые говорят: «Да они там за деньги». Ну тогда идите вы! Повоюйте! Видя, что там происходит, и денег не захочешь. Но есть понятие чести, совести. Ответственность за будущие поколения.
Главное — проверять биографию, чтобы таких случаев больше не было.